Жена лекаря Сэйсю Ханаоки

Савако Ариёси – писательница, любящая продумывать всё до мелочей, в том числе и название. Кто такой Сэйсю Ханаока? Для нас имя не на слуху, но для японцев – да. Считается, что в 1805 году он первым провёл операцию под общим наркозом, аж за сорок лет до западных коллег. Об открытии Сэйсю Ханаоки, увы, узнал только японский мир – в то время страна ещё была закрыта для иностранцев. Исторический процесс не всегда справедлив. Бессмертие и забвение идут рука об руку, и никто не может поручиться, какое имя история сохранит для потомков.

А кто такая жена Сэйсю Ханаоки? Тень за ширмой из рисовой бумаги. Лицо на старинной гравюре. Второстепенный персонаж в легенде о гениальном лекаре, который сделал прорыв в медицине. Тот же приём можно увидеть у Дафны Дюморье и её «Ребекки», когда на обложке книги значится чужое имя – отнюдь не главной героини. Может быть, нужно назвать Каэ Ханаоку по имени, и узнать, чем она жила?

Савако Ариёси решила рассказать о тех, кто в силу исторических и культурных особенностей оставался, как правило, без своей минутки славы, – ведь кто-то же должен застирывать бельё великого человека или лепить пельмени. Речь идёт о жёнах, о матерях, о сёстрах, которые своим трудом, самопожертвованием сделали медицинский прорыв возможным. Вкусно приготовленный обед это ещё малость. Как вам перспектива выпить снотворное зелье с неисследованными побочными эффектами? Может, вы ослепнете, а может быть, умрёте.

Жизнь и смерть тесно переплетаются в пространстве романа. Святой Грааль, который ищет Сэйсю Ханаока – настой, который бы погрузил пациента в состояние небытия. Неутомимый знаток восточной и западной медицины делает всё, чтобы найти нужную формулу. Думаете, он из любви к животным приютил столько бродячих собак и кошек? Также Ханаока не замечает, что некоторые его родственницы серьёзно больны, но прячут недуг, не желая беспокоить занятого человека. Вокруг врача будто витает душная аура смерти.

А в женщинах дома Ханаока бурлит жизнь. Они, не жалуясь, выполняют тяжёлую и грязную работу, рожают детей, любят с полной самоотдачей. Если уж на то пошло, то и ненавидят с такой же пылкостью – но тихо, без сцен и битья посуды, японки ведь. Основная линия напряжения проходит по отношениям Каэ, жены, и Оцуги, матери врача. О, свекровь! Как много в этом слове для сердца женского слилось. Каэ и Оцуги живут в состоянии холодной войны, то игнорируя одна другую, то заваливая заботой так, что мало не покажется.

Думаю, всем известна цитата «За каждым великим (или успешным) мужчиной всегда стоит великая женщина». Она ходит из уст в уста с сороковых годов прошлого века и приписывается то Марку Твену, то мыслителям из соцсетей. Проблема в том, что за спиной великого мужчины, как бы широка она ни была, маловато места для двух амбициозных женщин. Начинается бесконечное тяни-толкай: «Я пойду на опыты! – «Нет, я пойду на опыты!». Психологичный и изящный стиль писательницы придаёт этой драме прямо-таки остросюжетный накал.

«Жена лекаря Сэйсю Ханаоки» – великолепный образец японской психологической прозы. Персонажи, исторический фон, тон повествования и сюжет писательницей выверены от и до. Ариёси Савако-сан, спасибо Вам.

Основная часть просвящённого человечества уверена, что американский хирург Ульям Мортон был первым, кто провёл операцию под наркозом в 1846-м году. Однако японцы могут смело с этим прспорить. За почти пятьдесят лет до знаменитой операции в бостонской клинике японский хирург Сэйсю Ханаока, применив собственный метод наркоза, удалил раковую опухоль груди у своей пациентки. К сожалению, препарат, который использовал хирург, имел серьёзные побочные эффекты и его использование не могло получить дальнейшее распространение, поэтому человечество всё же отдало пальму первенства Мортону.

Не будем отрицать и тот факт, что в описываемый в романе период, а мы говорим о начале 1800-х, Япония была закрыта для любых внешних отношений: дипломатических, торговых, культурных, образовательных и и т.д. (это продолжалось до 1853-го года). Но несмотря на закрытые границы и не имея возможности ознакомиться с достижениями медицины, Сэйсю Ханаока применял в своей практике как традиционные методы лечения, так и зарубежные. Все те скудные знания о западной медицине он почерпнул из трудов, которые просочились в изолированную Японию от голландских купцов, единственных, которым был открыт доступ в Японию. И именно благодаря совокупности всех своих знаний и поддержке неизменных помощников знаменитый учёный смог создать первый в мире интеральный наркоз.

Однако общеизвестно, что за каждым великим открытием стоят великие жертвы. Не обошлось без этого и изобретение уникальной анестезии Сэйсю. В жизни врача были две любимые женщины: мать Онуги и жена Каэ. Обе они его поддерживали и каждая старалась доказать, что преданнее другой. Извечная женская ревность по отношению к одному мужчине, пусть даже это мать и невестка, априори не может нести созидательный характер. Безусловное самопожертвование Каэ не сослужило ей доброй службы: после опытов мужа, находящегося в начальной стадии разработки препарата, она ослепла. Как говорится, лес рубят – щепки летят. Затем препарат был усовершенствован, но Каэ это уже не могло помочь.

Тонкий и в то же время познавательный роман об удивительной Японии, в очередной раз доказывающий, что для западного человека эта страна навсегда останется загадкой. В книге чутко переплетены исторические факты, поданные в художественном оформлении, и накал человеческих страстей, который, как оказывается, вовсе не чужд сдержанным японцам.

Каждый раз, когда мне приходится читать об Азии или азиатских авторов, у меня случается паническая атака:) Все время боюсь, что попадется что - то странное, непонятное, скучное и т. д. Но, к счастью, пока везет. Наверно, тщательно выбираю, а может уже просто пора перестать бояться:) Если вы в любом поисковике напишите запрос "первая в истории операция под наркозом", то сотни ссылок дадут вам ответ, что проведена она была в октябре 1846 года в бостонской клинике (США) человеком по имени Уильям Томас Грин Мортон. Но эта книга расскажет вам об ином. Сэйсю Ханаока - знаменитый японский хирург. И именно он первым в истории применил наркоз во время операции по удалению раковой опухоли еще в 1804 году. И это документально подтверждено. Почему же просвещенный мир об этом не знал? А все просто, с 1641 по 1853 год в Японии существовала политика самоизоляции от внешнего мира. Но в книге не только история о великом хирурге, к которому стекались тысячи больных со всей Японии. Здесь и история его семьи, история трагедии его двух сестер, противостояние и конфликт между его женой и матерью. Ну, и конечно, история о том, как обе любящие его женщины, и жена, и мать, пошли на самопожертвование ради науки. Только вот мать он щадил, а на жене экспериментировал. И в результате этих испытаний он получил то самое средство, которое позволило ему совершить прорыв в хирургии, а жена стала инвалидом. Все же Каэ любила мужа. И ни о чем не сожалела. В чем же было противостояние двух женщин? Обе любили этого человека. Но мать - всегда мать, особенно если это ее первенец, да еще и делающий успехи в науке. И, наверно, это в любой стране присутствует - материнская ревность, предвзятость к невестке - недостаточно заботится о ее сыне, не ахти готовит, да и мало ли чего еще найдется такого, что делается невесткой не так. В отношениях Каэ и Онуги, в первую очередь, лежала ревность. Но для всех окружающих их отношения были идеальными. Да и не должны выноситься отношения внутри семьи за пределы дома. Были ли они столь мудры, как считала вся округа? Не думаю. Потратить всю жизнь на взаимные упреки и ненависть точно мудростью не является. Могу сказать одно: мне было интересно почитать о нравах и традициях японской семьи на рубеже XVIII - XiX веков. И, несмотря на то, что в иерархии того времени главным в японской семье был мужчина, эта книга все же о женщинах - мать, жена, сестры. Стал бы он без них тем, кем стал в итоге?:)