«О мытарствах литератора в современной России: слово, любовь, смерть, духовные прозрения, соцсети, издательства Москвы, горцы Кавказа, боль и исцеление всего мира и намного больше этого»
— из аннотации к изданию независимого петербургского издательства «Чтиво». Что всё это значит — главный вопрос текста.
Какого текста? Как рецензируемого, так и самой рецензии. На первый взгляд, это поток сознания. На второй — тоже. Ощущение недосказанности вместе с недоумением преследовали долго, пока не стало понятно, что в таком стиле написана вся книга. Затем пришло принятие. Обрывочность фраз и стиль изложения характеризует саму жизнь с её частым мельтешением, бросанием на полуслове, непониманием. И здесь текст становится самой жизнью, вовлекая в себя и призывая окунуться в жизнь автора.
«Лучше быть первым и умереть, чем остаться вторым и жить вечно. Так рассуждают все или почти никто».
Жизнь писателя, возможно, чуть больше, чем другая, выглядит войной. Войной за внимание, тиражи, место под солнцем. Войной в соцсетях. Внутренней войной в виде сомнений, саморазрушения, тщеславия, зависти. Реальной фоновой. Она становится режимом существования, на фоне чего слово становится оружием. И оно борется с материалом текста.
«Космос и человек несовместимы. Сколько ни пихай человека в космос, он будет выскакивать обратно. Вселенная слишком мала для людей. Мизерна и узка».
Кубок — сосуд, в котором текст борется со словом. Либо наоборот, писатель обороняется словом, стремясь высказаться на бумаге. Письмо становится тогда танцем. Танец превращается в искусство письма со своей тонкой хореографией: кроссжанровость, ритм и стиль фраз, вовлечение метафор. Танец — всегда про телесность и отношения своего нутра с внешним миром. Тогда текст — это вовлечение себя в мир и мир в себя. Какой текст, такой и мир. Или нет? Текст может менять мир или писателя? Да. Творчество в хаосе и по краю бездны — между совестью и рыночными отношениями, духовностью и необходимостью быть «в кадре и в тренде», чтобы тебя читали.
«Сколько времени живы мы? Год, два и три. Да вся история человечества длится совсем недолго, словно жизнь хомяка, и состоит из охоты на мамонта, изобретения космоса и полёта в него».
Писатель сегодня — это поток сознания, который вроде как приветствуется. Но вместе с тем отвергается ввиду непонимания со стороны читателя. И писатель вынужден мешать в себе противоположности. Разрушение и творческое начало. Битва и праздник. Исцеление ранением. Мы одновременно боремся с чем-то (часто с самим собой) и находимся в духовных поисках (опять себя же). Парадокс существования и бытия, нескончаемый бал-маскарад.
«Человек признаёт только то, над чем он чувствует своё превосходство. Потому добиваются успеха посредственности и мёртвые».
Кобейн, Акутагава, Вейнингер, Шагал, Мопассан, Фирдоуси и прочие личности, жившие когда-то «до» и оставившие след в памяти человечества. Всё это память, история, на которой мы выросли. Стоит ли их брать с собой в прошлое? Автор начитан, образован, и воспринимает мир через призму всей той философии, которую нашёл среди этих и прочих творцов.
«Решил приготовить салат, взял 200 граммов Кафки, отварил 300 граммов Толстого, нарезал 100 граммов Есенина, всё это смешал, полил сверху Ахматовой, заправил чесноком, солью, перцем и внимательно съел».
Должен ли быть творец голодным и питаться только своими мечтами, идеями и блюдами, приготовленными его героями? Тропы и фигуры речи вынуждают читать неспеша, вдумчиво. Он как сама жизнь, в которой тоже сплошь метафоры, ассонансы и метонимии с перифразами.
«Я снимаю со слов кожу перед тем, как отправить их в кипящую воду моего текста».
Писатель — человек, который жаждет не славы, а хорошего слуха, который поможет ему внять и себе, и окружающим и сочетаться с последними узами. Они-то и помогут, как предполагается, писать и проникать в умы людские.
«Человек становится Богом, выворачивая животное, находящееся в нём, наизнанку».
«Кубок войны и танца» — метафора судьбы современного творца, писателя: жизнь и творчество его находятся на пересечении войны (агрессии, боли, распада) и танца (любви, искусства, игры, исцеления). Книга одной лишь формой повествования показывает, как эти два начала не просто сосуществуют, а перемешиваются в одном кубке — в душе автора, в тексте и в самой реальности.
Эта «Книга года-2019» становится в итоге метафорой той «чаши», которую человеку (или человечеству) придётся испивать до дна.
Эрос и танатос сошлись под одной обложкой.
49 понравилось
