Буллинг. Как остановить травлю ребенка

Вот, например, в скандинавских странах частью профилактики буллинга является четкая установка для всех работников школы (от директора до уборщицы) обращаться как с учениками, так и между собой предельно вежливо и уважительно. Дети не должны видеть в стенах школы примера агрессивного, оскорбительного и пренебрежительного общения между людьми вне зависимости от их статуса и возраста.

В китайских школах травле регулярно подвергается примерно половина всех школьников, при этом школы в большинстве случаев отрицают существование проблемы: это просто игра, дети шутят, иногда переходят границы, но это же дети. Внимание широкой общественности к проблеме удалось привлечь только в 2016 году, когда новостной портал China News опубликовал пост из личного блога матери десятилетнего школьника, затравленного одноклассниками до такой степени, что он отказался ходить в школу (а позже это запретил и врач, диагностировавший у мальчика острое стрессовое расстройство). История вызвала общественный резонанс, но настоящий шквал осуждения и недовольства вызвал даже не сам факт буллинга, а поведение школьной администрации, к которой мать обратилась с рядом требований: виновники должны быть наказаны; их родители должны извиниться и оплатить медицинские расходы; необходимо принять меры по защите ребенка от дальнейших преследований. На все эти требования был получен отказ.

Япония ассоциируется у многих людей с изысканной вежливостью, стремлением во всем и всегда поддерживать гармонию и избегать любых конфликтов. Однако именно в этой стране наблюдаются случаи самой жестокой и методичной школьной травли. Число случаев буллинга здесь примерно такое же, как и в среднем по миру, но он отличается необычной изощренностью и приводит к тяжелым последствиям*. Недаром наиболее распространенной причиной смерти японских детей в возрасте от 10 до 19 лет является суицид, а самой частой датой – 1 сентября. Школы в Японии организованы таким образом, что дети обязаны постоянно находиться в организованной группе и подчиняться законам большинства.

В некоторых школах Японии склонность юных японцев к конформности и объединению в группы используют для формирования антибуллинговой культуры. Поощряется создание «патрульных команд», которые маршируют по школьным коридорам, скандируя такие слоганы, как «вместе боремся с травлей», «мы не потерпим буллинг». В таких школах число случаев травли значительно снижается, поскольку агрессоры начинают восприниматься коллективом как несогласные, не такие как все.

Одной из самых успешных антибуллинговых мер в Японии в последнее время стало внедрение мобильного приложения STOPit*. Приложение было разработано в США, где оно уже используется в 6000 школ (более 3 миллионов пользователей). В Японии это число, конечно, значительно меньше, ведь проект пока считается пилотным, но, тем не менее, по сравнению с предыдущим годом, когда о ситуации буллинга можно было сообщить только по телефону или электронной почте, число обращений школьников уже выросло в пять раз. Знакомство учеников с приложением STOPit проходит централизованно в рамках специальных занятий. Для таких ознакомительных уроков подготовлен пакет материалов, в том числе видео, в котором ситуация кибербуллинга показана с точки зрения жертвы. А к 2018-2019-му учебному году обучение работе с приложением и поведению в ситуациях травли в целом планируется включить в обязательный курс этики для начальной и средней школы.

В основе ОВРР лежат четыре основных принципа. Взрослые в школе (и в идеальном случае дома) должны: ✓ проявлять теплоту и позитивную заинтересованность; ✓ устанавливать жесткие границы приемлемого поведения; ✓ использовать уместные и непротиворечивые, нефизические и невраждебные методы воздействия в случае нарушения правил; ✓ быть авторитетными, демонстрировать правильную модель поведения в обществе.

В случае конфликта вместо поиска и наказания виновника собирается совет детей и взрослых – участников конфликта, педагогов, родителей и медиатора из числа школьников. Для получения статуса медиатора ребенок должен сдать специальный экзамен по основам подростковой психологии, и нужно сказать, что в желающих попробовать себя в подобной роли недостатка нет. Интересно, что похожий подход, но с восточной спецификой, достаточно успешно реализуется и в Гонконге, где студенты старших классов могут пройти специальное обучение и получить статус «послов гармонии» – «хэ ши лао» (изначально так назывались старейшины в китайских деревнях, обладавшие правом разрешать внутрисемейные и общественные конфликты). Групповые обсуждения также практикуется

KiVa на финском означает «добрый», а еще это сокращение от слов Kiusaamista Vastaan – «против буллинга». Эта программа разрабатывалась в течение трех лет при поддержке Министерства образования и культуры Финляндии специалистами университета Турку. Она была запущена в 2009 году и в настоящее время работает уже в 90 % школ страны. В основе программы лежит теория профессора психологии Кристины Салмивалли.

Суть программы в том, что главный акцент в борьбе с буллингом делается не на взрослых и не на главных участниках травли – паре жертва – агрессор, а на свидетелях буллинга. Авторы программы обратили внимание на то, что обычно дети и подростки имеют негативное отношение к буллингу, однако в рамках конкретной ситуации травли редко выражают свое отношение на практике. Около 35–40 % детей и подростков выступают в качестве инициаторов или соучастников травли, а число тех, кто является свидетелем буллинга, но не вмешивается, достигает 35–40 %. Получается, что многие, не являясь непосредственными участниками травли, молча ее поддерживают, вместо того чтобы остановить агрессора.

Подытоживая зарубежный опыт, хочу сказать, что идеальной схемы профилактики буллинга в школах нет. Анализ результатов даже самых успешных антибуллинговых программ свидетельствует о снижении случаев травли, а не о полном их искоренении. Но все-таки можно сказать, что в западных странах есть система профилактики буллинга и борьбы с ним, она понятна и интегрирована в систему школьного образования.

Да и не готовы школьные психологи к решению проблем травли в коллективе. Их не считают педагогическими кадрами, поэтому зарплаты у них значительно скромнее, чем у учителей. И это не клинические психологи, которые обучены распознавать школьников с отклонениями (вроде тех подростков, которые нападали на школы с ножами и топорами) и умеют работать с ними. В лучшем случае школьный психолог может провести тесты по профориентации, помочь определиться с выбором вуза, подсказать подростками, как выстроить отношения с учителем или что сказать родителям о плохой оценке. И на этом все.

Показательно, что после нападения на пермскую школу первой реакцией федеральной власти стало не требование реформы служб психологической поддержки школьников, а усиления охраны школ.

В-третьих, учитель и школа в целом не имеют права игнорировать факты буллинга. Это прописано в законах Российской Федерации, это есть в образовательных стандартах школьного образования, по которым работают все российские учебные заведения. Школа несет ответственность за здоровье детей, в том числе и психологическое. Буллинг создает реальную угрозу здоровью и нормальному психическому развитию ребенка. А у школы не может быть приоритетов выше, чем безопасность детей. Все разговоры о престиже школы, сохранении традиций, чести и достоинстве должны отходить на задний план. В-четвертых, школа обязана отслеживать и предотвращать те конфликтные ситуации, которые потенциально могут трансформироваться в буллинг.

Записываем аудио и видео. Это не частные съемки – это не запрещено. Аргументируем тем, что собираем доказательную базу для пресечения противоправных действий (по этой же схеме вас снимают на видео в магазинах). Важно! Диктофон должен быть куплен в российском магазине (сохраняем чек), а не на «Алиэкспрессе». Иначе вопросы вам будут задавать спецслужбы.

случае же травли агрессор обладает определенными качествами или статусом, что дает ему ощущение власти над другим. А пассивное поведение взрослых равноценно одобрению для агрессора и отказу в помощи для жертвы. Раз мне никто не говорит, что я неправильно себя веду, значит, все хорошо и можно продолжать. Раз никто ничего не делает, чтобы прекратить издевательства, значит, я это заслужил, я сам виноват, мне надо потерпеть и т. д.

Родителям следует насторожиться, если у ребенка нет друзей в школе, одноклассники не приходят к нему в гости и не приглашают на дни рождения, а сам он не хочет ходить с классом в походы и на экскурсии. Если же параллельно вы замечаете, что у ребенка появились проблемы в учебе, он часто плачет, стал нервным и раздражительным и избегает разговоров о делах в школе, то это как минимум повод наведаться в школу и пообщаться с педагогами.

Иными словами, подростки со свойственным этому возрасту максимализмом начинают делить сверстников на «своих», с которыми себя идентифицируют, и «чужих», которых они безоговорочно отвергают. Согласно исследованиям, такая полная идентификация и полное обособление в подростковом возрасте очень важны как для обретения собственной идентичности, так и для нормальной социализации в будущем. Особенность человека как вида заключается именно в способности объединяться в сообщества и умении действовать согласованно в борьбе за ресурсы. Объединившись, наши предки смогли стать доминирующим биологическим видом на планете. Если взглянуть на ситуацию шире, то вся система человеческих отношений строится ровно на этой же схеме – так рождаются нации, создаются государства, формируются социумы. И вот на этой достаточно неустойчивой с психологической точки зрения почве подростковой самоидентификации и возникает буллинг.

Психологи на основе многочисленных исследований буллинга в школах пытаются найти зависимость между определенными особенностями характера детей и вероятностью того, что они станут объектами травли, формируют так называемые группы риска. Например, детей со слабым здоровьем преследуют чаще, особенно если хронические болезни повлияли на внешность ребенка (ожирение, диабет, ДЦП, гормональные патологии и пр.). Также проблемы в общении со сверстниками могут возникнуть, если ребенок чересчур замкнут или, напротив, отличается слишком импульсивным поведением. В действительности, буллинг может спровоцировать любая мелочь: внешность, не соответствующая моде одежда (погуглите такое явление, как «Поясни за шмот»), необычный акцент или говор, слишком непривычное хобби.

Однако главной причиной практически все жертвы называют тревожность и неуверенность. Буллинг не начнется, если ребенок, не вписывающийся в сложившуюся в коллективе группу «своих», обладает высокой самооценкой, уверенностью в себе или в том, что у него есть защитники, причем такие, которые могут за него постоять именно на территории сверстников. Родителей (какие бы замечательные отношения в семье ни были) в качестве подобных защитников обычно не рассматривают. Именно потому, что для ребенка это разные миры, общество взрослых и окружение сверстников. На этом этапе они не соприкасаются.

Однако обвинения, унижения и наказания не помогут. Они лишь научат школьника тщательнее скрывать травлю, но не избавят его от агрессии, злости и других негативных эмоций, которые он будет и дальше выплескивать на других детей.

Что делать родителям, если они узнали, что их ребенок участвует в буллинге? Во-первых, не спешить с выводами! Не стоит драматизировать – все, приплыли, мой ребенок уголовник. Или реагировать агрессивно – да они там все уроды и идиоты, я их раскатаю за такие обвинения. Вдохнуть, выдохнуть, поблагодарить за информацию, спокойно и методично начать разбираться в ситуации.

Первая задача – убедить ребенка, что он не прав, что его поведение ошибочно и вредит ему самому. Самое сложное в этих разговорах – от недвусмысленного порицания действий ребенка не перейти к осуждению его самого. Мы тебя любим, мы тебя поддерживаем, мы всегда поможем тебе, и вот здесь и сейчас тебе нужна помощь! Давай разберемся вместе, почему.

Буллинг одинаково разрушителен как для жертвы, так и для агрессоров. Ваши действия служат благу прежде всего вашего ребенка. Здесь нет победителей и побежденных, здесь есть только общее желание минимизировать причиненный вред и научить детей нормальному общению и выстраиванию отношений в коллективе.

Ни один родитель не будет счастлив узнать, что его ребенка обвиняют в травле. И первое, что включается, – это инстинкт защиты семьи. Ну а потом, когда начинают появляться конкретные факты, включается отрицание, густо замешенное на чувстве собственной несостоятельности. Я плохой родитель, раз мой ребенок так себя ведет. Впрочем, такие же чувства возникают и у родителей жертвы. Я плохой родитель, раз не смог защитить своего ребенка, научить его справляться с агрессией, давать отпор обидчикам. И вот эти чувства – очень плохие помощники для родителей с обеих сторон баррикад. Эмоции мешают объективно разобраться в том, что происходит. Поэтому первый и самый важный совет, которому тем не менее очень сложно следовать, заключается в том, что необходимо сначала успокоиться, а только потом совершать какие-либо действия. В остальном варианты помощи ребенку каждая семья выбирает самостоятельно.

По последним данным, около 70 % московских школьников участвовали в травле одноклассников в социальных сетях. Кибер-буллингу подвергались и учителя: например, в Москве 17 % педагогов подтвердили, что сталкивались с травлей в Сети.

Однако преимущество киберпространства в том, что оно не только предоставляет булли возможность почувствовать свободу благодаря анонимности, но и позволяет максимально подробно зафиксировать все проявления агрессии против вашего ребенка. Интернет фиксирует историю, которая состоит из публичных действий участников и определяет онлайн-репутацию каждого. Если ваш ребенок стал жертвой кибер-буллинга, необходимо по максимуму сохранить все свидетельства. Сделать копии полученных сообщений, скриншоты страниц, где размещались фотожабы или другие оскорбительные для ребенка материалы, зафиксировать взлом аккаунта, если он был.

Искать причины в поведении жертвы бесполезно и даже вредно. Советовать ребенку, которого уже назначили на роль жертвы, «подумать над своим поведением» означает закрепить в нем уверенность, что он это заслужил. Потому что никакое его поведение ситуации уже не изменит. Роли уже раздали и закрепили. И чтобы понять, как с этим бороться, надо понимать, почему в детских коллективах возникает это деление на жертв и агрессоров.

Часто инициатором буллинга, особенно в начальной школе, становится сам педагог. Просто какой-то ребенок ему не нравится или чем-то его раздражает. Учитель, иногда совершенно неосознанно, дает остальным детям понять, что этот ребенок у нас «паршивая овца»… и понеслось.