Самый лучший перевод — 33 книги

Коллективная подборка книг
Самый лучший перевод

Иногда это субъективно, иногда - аргументировано, иногда основанное на статьях, интервью и подчас ЛЛ-рецензиях людей, чье мнение уважаю. А иногда это личное мнение, опять же, наступивших на те самые грабли ))

Анастасия Завозова перечисляет книги в хороших переводах с указанием этих замечательных людей
Из интервью Анастасии Завозовой - ответ на вопрос "назвать хорошие переводы": "В университете я писала курсовую по классическому роману Й.П. Якобсена "Нильс Люне" и читала книгу и в оригинале, и в переводе Елены Суриц. И это, доложу я вам, совершенно прекрасно. Там в переводе не везде соблюдена полнейшая точность, но сделано кое-что гораздо более важное – передан ритм и ощущение датского текста. Местами роман Якобсена – это стихи в прозе, очень такая тягучая, осязательная проза у него выходила, много цветописи, много какой-то нарывающей красоты на фоне конфликта человека с Богом, и в переводе Суриц это все настолько точно ухвачено, что просто даже не по себе становится от такого волшебства. Идеален перевод повести "Виктория", который сделала Юлиана Яхнина – особенно стихотворение в прозе "Что такое любовь?". Прекрасны все переводы Майгулль Аксельссон, которые делала Екатерина Чевкина – четкий, чистейший, ясный текст. Каждый перевод Ольги Дробот – это вообще счастье, потому что она совершенно спокойно умеет вдруг совершить какое-то переводческое чудо. Недавно прочла "Ангела зимней войны" Роя Якобсена в ее переводе, и это было почти так же хорошо, как новый год. Ты понимаешь, что читаешь вот этот очередной, сочащийся внутренний тоской скандинавский текст, но северность при этом чувствуется, а какая-то инородность – нет. Мне кажется, это абсолютный талант – уметь в переводе совместить две разнородные художественные культуры, так что швов и незаметно. Что еще? Конечно, нет ничего лучше перевода барнсовского "Попугая Флобера" в исполнении Александры Борисенко и Виктора Сонькина. Этому роману сначала очень не повезло с переводом, и приятно, что мои преподаватели очень потрудились и сделали новый перевод, который сделан не только очень по-барнсовски легко, но и очень дотошно. Они писали Барнсу письма, сидели в библиотеках, читали какие-то упомянутые в романе работы о Флобере – это какой-то идеальный подход к работе. Очень-очень уважаю Макса Немцова и тоже за его какой-то невероятно страстный и осознанный подход к работе. Всякий раз, когда читаешь его перевод, то понимаешь, что он думал буквально над каждым словом, что каждое свое переводческое решение он может объяснить, ну и вообще – просто чувствуешь, что он настолько неравнодушен к книге и автору, которого переводит, что это очень по-хорошему заразно. И это вот только то, что приходит в голову буквально в первые три секунды – а так, ну вот есть великолепная Екатерина Доброхотова-Майкова, которая идеально перевела Нила Стивенсона. Есть удивительно элегантные переводы Дороти Сэйерс Анны Савиных. Есть очень любовно сделанный перевод моей любимой новогодней книжки "Последний бой майора Петтигрю", который очень легко и волшебно сделала Дарья Горянина."
свернуть

Несмотря на то, что Юзефович иногда очень демонстрирует свой апломб, не всегда нужный, я думаю, можно со спокойной совестью опираться на ее мнение о

хороших переводчиках

Конечно, первым нужно назвать великого Виктора Голышева — кстати, если бы не он, я бы с большой долей вероятности пропустила «Валентайн» Элизабет Уэтмор, одну из лучших переводных книг уходящего года. Анастасия Завозова не только моя близкая подруга, но и переводчик «Щегла», «Маленькой жизни», «Смерти сердца», «Песни Ахилла» — всегда ориентируюсь на ее стиль и вкус. Виктор Сонькин и Александра Борисенко переводят не так много, как хотелось бы, но зато всегда «в точку». Владимир Бабков и Леонид Мотылев — подлинные короли современного перевода, им подвластно, по-моему, вообще все.

Екатерина Доброхотова-Майкова подарила мне столько прекрасных литературных впечатлений, что благодарность мою сложно выразить словами – из недавнего назову «Грейхаунд» Сесила Скотта Форестера и «Пиранези» Сюзанны Кларк. Сергей Карпов потрясающе работает с материалом, который принято считать «трудным» — «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса, «Иерусалим» Алана Мура, «Муравейчество» Чарли Кауфмана.

Потрясающе универсальная Любовь Сумм (её вы можете знать по переводам последних нескольких книг Салмана Рушди, например) Николай Караев замечательно справляется и со «странной» фантастикой, и со «странной» нежанровой прозой. Блистательный Василий Дорогокупля — переводчик сложнейшего «Зеркального вора» Мартина Сэя и многого другого (например, «Зова ночной птицы» Роберта Маккаммона).

Четкий и ясный, как часы, Александр Сафронов. Марина Извекова, подарившая нам «Красота — это горе» Эки Курниавана и много другого прекрасного. Тут список можно продолжать почти до бесконечности и наверняка я кого-то забыла, но вот эти имена — просто база, их должен знать любой человек, читающий переводы.

В том, что касается французского, для меня главными являются два имени — Мария Зонина (она переводит для нас, в частности, всего Уэльбека) и Наталья Мавлевич (ей я благодарна за «Тит Беренику не любил» Натали Азуле).

С польским восхитительно работают Ирина Адельгейм (ей мы обязаны переводами Ольги Токарчук) и Сергей Легеза (его можно благодарить, в частности, за Яцека Дукая).

В немецком всегда ориентируюсь на Татьяну Баскакову (переводчица Эльфриды Елинек) и Татьяну Зборовскую (переводчица Даниэля Кельмана).

Со скандинавских языков, слава богу, тоже переводят много и замечательно — назову имена Ольги Дробот (ее, я думаю, все и так знают), Ксении Коваленко, Анастасии Наумовой, Руслана Косынкина, Сергея Штерна.

В том, что касается современного китайского, слежу за Алиной Перловой — её блистательный перевод «Кокона» Чжан Юэжань меня просто потряс в прошлом году. Но важное достоинство Алины — она не только переводит, но еще и потрясающе пишет о том, что пишут и читают в Китае прямо сейчас (если вы не подписаны на её блог на фейсбуке, не медлите).

свернуть

(источник)

Массу информации нашла по теме и свела здесь. Еще подборка, а также лучшие переводчики.
Рита Райт-Ковалева Нора Галь
Виктор Голышев (фантлаб)
Переводы с французского, лучшее.
Валерий Кислов
А. Богдановский Ю.Гусев Т.Баскакова М.Ковалева
И одиозная фигура в мире переводов Максим Немцов
Шаши Мартынова
Голышев/Яропольский/Немцов
Вебер/Тогоева/Гольдич
Серии Мастера художественного перевода Новая коллекция Ясная Поляна Фантастика в классич.переводах
Может пригодиться подборка для детей и юношества, в т.ч в лучших переводах

И заодно подборки с плохими переводами: раз , два (с яркими примерами и сравнениями), три

Серия, в которой классика не только в лучших переводах, но и с вступительной статьей и комментариями.

6 0 пока нет комментариев 7удалить из избранного
4.14 

Год издания: 2013

Серия: Азбука-классика (pocket-book) - Классика ХХ века

Переводчик Элла Венгерова

Helena1996 16 января 2021 г., 21:10

Переводчик Нина Федорова

Нина Федорова:"В архивах немецкого издательства нашли нередактированный текст. То, что издавалось, это текст, который подчистил и подрезал редактор, потому что Фаллада вскоре после написания книги умер. А редактор, по ситуации в стране и своему вкусу, отредактировал ее. Это был 1946-й год. Это последняя книга, которую он написал и написал быстро, вещь очень сильная. И теперь немцы издали книгу в том виде, в котором она была написана автором. Она стала резче."

Helena1996 17 января 2021 г., 02:30

Роман переводился на русский язык несколькими переводчиками. В совместном переводе Аркадия Стругацкого и Л. Коршикова переведённые главы распределились следующим образом:
Л. Коршиков (главы I-VI), Аркадий Стругацкий (главы VII-XI).

Helena1996 17 января 2021 г., 02:45

4.31 

Год издания: 2014

Серия: Библиотека всемирной литературы

Роман "Эмма". Лучшие переводы - перевод Марии Кан и Марии Николенко.

О переводе М. Кан
Перевод Кан — классический во всех смыслах этого слова. Он наиболее точный из всех, а синтаксис повторяет оригинальный практически до каждой запятой, отнюдь не превращаясь при этом в калькированный: длинные предложения Остен остаются такими же длинными, авторские повторы по большей части сохраняются, ритмический рисунок текста соблюден. К примеру, захлебывающаяся речь по-детски наивной и восторженной Гарриет не разбита на части, как у других переводчиков, и льется одним сплошным потоком: «Эмма поощряла ее словоохотливость — ее развлекали эти картинки иной жизни и занимала юная простота, способная с таким жаром рассказывать, что у миссис Мартин в доме „две залы, отличнейшие залы — одна, право же, не уступает величиною гостиной миссис Годдард, и она держит экономку, которая живет у нее целых двадцать пять лет, а коров у них восемь, среди них две олдернейской породы и одна валлийской, прехорошенькая коровка, и миссис Мартин сказала, что раз ей так приглянулась эта коровушка, то ее следует называть отныне ее коровушкою, а в саду у них красивая беседка, и в будущем году все они как-нибудь пойдут туда пить чай, ужасно красивенькая беседка, и в ней без труда могут поместиться десять человек”». Не все читатели, однако, считают это достоинством, поскольку из-за громоздких конструкций перевод может показаться трудным для восприятия, по некоторым отзывам — «тяжеловесным».
Язык в переводе Кан очень последовательно — намного более последовательно, чем в остальных переводах — архаизирован, чтобы создать достоверное впечатление текста, написанного в начале XIX века. Помимо традиционных лексических замен («сей» вместо «этот», «ибо» вместо «потому что» и «дурно» вместо «плохо» и др.) Кан прибегает и к устаревшим падежным оборотам вроде «живя один и наскуча этим». Имена героев здесь переданы в соответствии с традиционной переводческой нормой — с опорой на написание, а не на произношение. Собственно, именно благодаря этому стилизация получается очень убедительной и цельной.
Кан лучше, чем последующие переводчики, справляется с речевой характеристикой персонажей. Скажем, если у мистера Элтона в оригинале есть любимая фраза и он повторяет ее несколько раз, Кан единственная из троих сохраняет все эти повторы. Языковая манера миссис Элтон тоже удается ей очень хорошо. В некоторых эпизодах речь этой героини выглядит почти как конспект — набор отдельных слов, не только не связанных в полноценное предложение, но еще и синонимичных и, по сути, настойчиво повторяющих одно и то же. В таком «кратком пересказе» реплики предстают комичней, и становится понятно, что миссис Элтон, как заведенная, только и может говорить что про связи и положение в обществе: «Delightful, charming, superior, first circles, spheres, lines, ranks, every thing». Кан сохраняет ощущение «конспективности»: «Восхитительное, дивное, превосходное — избранный круг, высшее общество, положение, сферы и все прочее». Сравним с вариантом Николенко, где реплика миссис Элтон достроена до полноценного предложения: «...то был роскошный, великолепный, изысканный дом, принадлежащий к самым что ни на есть избранным кругам, высшим слоям и так далее».
В отдельных местах читателя перевода Кан могут смутить непривычные знаки препинания, потому что переводчица довольно точно воспроизводит пунктуацию английского текста. Несобственно-прямая речь кое-где заключается в кавычки, как обычная прямая; к примеру, беседа Эммы с Джейн Фэрфакс по поводу Фрэнка Черчилла выглядит так: «„Хорош ли он?” — „Слывет молодцом, сколько ей известно”». Сбивчивый монолог миссис Элтон про клубнику перемежается тире там, где мы бы скорее ожидали многоточия: «...каждый садовник говорит свое — единого правила не существует — садовника переучить очень трудно — отличная ягода — но чересчур сочна и быстро приедается — вишня вкуснее — смородина больше освежает — если бы только не нагибаться — солнце палит нещадно — смертельно устала — нет никаких сил — должна пойти и сесть в тени». Кроме того, некоторым читателям не понравились отдельные словосочетания, вроде «уши вянут» в устах мистера Найтли («Вздор, сущий вздор, просто уши вянут!»), но, если уместность или неуместность именно этого выражения представляется скорее вопросом личного вкуса, кое-где Кан действительно слегка пережимает. Например, оказывается, что в некоторых школах для девочек учениц «корежат на все лады», а миссис Элтон — даром что это действительно малоприятная героиня — от Кан достается больше всех: Эмма считает ее «козявкой», а мистер Уэстон называет «бабенкой».
По-видимому, Кан, уже неоднократно работавшая с произведениями, входящими в мировой литературный канон, прекрасно понимала, что она имеет дело с признанным автором-классиком, чье индивидуальное своеобразие необходимо в полной мере передать по-русски, избегая сокращений и искажений. Кроме того, перевод Кан предназначался для серьезного и высококачественного издания со справочным аппаратом. Неудивительно, что он неукоснительно верен оригиналу.
свернуть

и

о переводе М. Николенко
Перевод Николенко несколько «облегчен»: длинные фразы Остен она разбивает на несколько коротких и часто полностью меняет синтаксическую структуру предложений. Для «осовременивания» это очень удачная стратегия: текст становится лаконичнее и не кажется перегруженным. Кроме того, Николенко последовательно ориентируется не на устоявшуюся переводческую традицию, а на произношение: Harriet у нее Харриет, Patty — Пэтти, а Churchill — Черчилл.
Николенко периодически прибегает к инверсиям и архаичным конструкциям. Кому-то из читателей не понравилось слишком часто повторяющееся у Кан «ежели» вместо нейтрального «если», но, справедливости ради, у Николенко — даром что ее перевод более современный — вхождений «ежели» даже больше. При этом часто встречается чересчур современное употребление слова «девушка» в качестве замены имени или личного местоимения, не обусловленное оригиналом. Например: «Поскольку отец не чуждался соседей, Эмма имела много знакомых, но никто даже на полдня не заменил бы ей мисс Тейлор. Посему отъезд подруги очень опечалил девушку». Такое употребление вошло в моду в последние лет двадцать с легкой руки журналистов, которые, боясь лишних повторов, стремятся как можно больше разнообразить текст синонимами, причем иногда это выглядит настолько натужно, что производит впечатление даже худшее, чем повторы. Помимо пресловутой «девушки», у Николенко довольно часто встречается «викарий» в качестве замены «мистера Элтона», хотя Остен предпочитает употреблять личные местоимения, и оригинальный английский текст повода к таким заменам совершенно не подает. Например: «Mr. Elton was all obligation and cheerfulness» — «Викарий был сама любезность и сама веселость»; «His face lengthened immediately» — «Лицо викария мгновенно удлинилось»; «...there was no putting an end to his extreme solicitude about her» — «...викарий все не переставал тревожиться о ней».
Перевод Николенко отличается оригинальным подходом к переводу стихов. В 9-й главе первой книги мистер Элтон сочиняет шараду — то есть загадку в стихах: задуманное слово разбивается на слоги, и каждый слог последовательно зашифровывается. Сеф (в переводе Кан) перевел шараду шарадой, но Николенко очень убедительно переделывает ее в акростих (загаданное слово составляется из прочитанных сверху вниз начальных букв каждой строчки). Однако она допускает мелкий промах и не до конца «сводит» свой стихотворный перевод с нижеследующим диалогом Эммы и Гарриет: в русском варианте галантный комплимент адресату стихотворения появляется в третьей с конца строчке, а не во второй, как в оригинале, и поэтому совершенно нелогично, что героини обсуждают две последние строчки вместо трех. При этом именно Николенко, несмотря на отступление от жанра, единственная из всех переводчиков воспроизводит формальные особенности шарады мистера Элтона — строфическое построение и рифмовку, а также ее общую «сюжетную линию».
Тем не менее у этого перевода есть и свои недочеты. Кое-где Николенко допускает ошибки: например, когда Эмма сетует на то, что мистер Элтон для человека, влюбленного в другую, расточает ей слишком много комплиментов, «rather more than I could endure as a principal» («больше, чем я могла бы вынести, даже будучи объектом его любви») в переводе это превращается в «больше, чем я обыкновенно соглашаюсь выносить». Кроме того, она путается в реалиях, называя muffin кексом, хотя английский muffin, который, безусловно, имеет в виду Остен, — это несладкий плоский хлеб, по форме напоминающий сырник, и вариант «булочка» у Кан подходит куда лучше. Впрочем, справедливости ради надо признать, что с реалиями все три переводчика справляются более-менее одинаково: избегая ошибки в одном месте, они допускают новую в другом. Например, Кан rout-cakes называет «домашними трубочками с кремом».
По-видимому, главная цель нового перевода — попытка адаптировать роман к изменившимся читательским привычкам: все-таки за тридцать лет, прошедших с публикации перевода Кан, язык, темп жизни и особенности восприятия письменного текста успели измениться, и свойственные Остен громоздкие периоды, которые тщательно сохраняет Кан, утомляют современных читателей. Версия «Эммы» Николенко, как кажется, призвана решить эту проблему, и переводчица справляется отлично.
свернуть

Источник

Helena1996 12 декабря 2021 г., 17:06

Комментарии

Комментариев пока нет — ваш может стать первым

Поделитесь мнением с другими читателями!