Рыба для кота

Конец сентября. Женщины спускаются по лестницам домов и отелей и выходят утром на променад, садятся в кафе. Столики под деревьями. Навесы от солнца. Коричневые по краям, но ещё зелёные в центре листья каштанов. Лёгкий ветерок. Пахнет морем. На лицах, на столах, на стульях и на полу как неясные улыбки дрожат тени, мелькают солнечные блики от витрин и металлических трубок стульев. Женщины торопятся вытащить из сумочек сигареты. Тонкие длинные пачки легко шмякаются на светлые плоскости столов. Бронхи не выдерживают долгого ночного перерыва, то тут, то там слышится кашель. Но вот сделана долгожданная затяжка, вторая. Третья… кашель стихает, лица разглаживаются. Подходят официантки, женщины заказывают кофе. Не капучино, как я, а самый крепкий. Первый в этот день их утренний кофе в маленьких белых чашках. И стакан ледяной кока-колы. Кубики льда звенят о стекло, когда официантка ставит поднос со стаканом на стол. У меня начинает ломить зубы от одного представления этого холода, но женщины не боятся. Холода было много в их жизни, они делают глоток за глотком. Кофе – кока-кола. Кофе – кока-кола. Они одеты тщательно. Не броско и не дорого, но с привычным вкусом. Лёгкие брюки или даже мини-юбка (при таких-то венах!), побрякушки на шее, кольца с камнями, браслеты на руках. Камней и металла много. Они красивы на тёмных запястьях, они тоже дают блики. У них у всех хорошо прокрашенные волосы. Рыжие или тёмные – оттенок блонд редко идёт к их сурово выточенным лицам. Но закон или их неписаное правило жизни суровы – никакой седины. Седина – это враг, это то, что противоречит их представлению о молодости. Многим за семьдесят, большинству за пятьдесят. Они выходят утром в кафе, им не хочется болтать, они сидят, курят, пьют кофе и смотрят в сторону моря. У них осень.

Рыба для кота

– Хек привезут завтра. Нам по понедельникам и четвергам рыбу завозят.

– Буду знать. – И скрип двери. И опять никого в зале.

– С кем это ты? – Светкин голос из подсобки низкий, хрипловатый. Светка всегда там курит, хоть и нельзя. Светке лет тридцать. Она всю жизнь в магазинах. Сначала в своей деревне у матери в ларьке, потом в райцентре, теперь вот в город перебралась. Светка хваткая, плотная, с хвостом на затылке, взгляд вроде светлый, наивный, а видит тебя насквозь. Светка весёлая, как и сам магазинчик – маленький, в синенькое окрашенный, c крошечными карамельками на прилавке в стеклянной вазе, как у гигантов торговли (смех один), с рекламой кошачьего корма над кассой. Магазинчик так и называется «на районе»: «Синенький».

– Да ходит тут один красавчик. То за молоком зайдёт, то за рыбой. – Это Оксана. Она сегодня за кассой и за прилавком. На следующей неделе они со Светкой поменяются. Так и работают – одна неделя на свету с карамельками, другая – в темной подсобке с мышами. Мыши они ведь тоже любят весёленькие магазинчики.