Мордвин атакует!
Книга известного писателя-мариниста Николая Андреевича Черкашина о легендарном лётчике-истребителе Великой Отечественной войны, Герое Советского Союза гвардии старшем лейтенанте Михаиле Петровиче Девятаеве (Девятайкине) продолжила биографическую линейку серии ЖЗЛ о выдающихся покорителях неба — В. П. Чкалове, И. Н. Кожедубе, А. И. Покрышкине и А. П. Маресьеве. Также в 1978 году был издан серийный сборник «Лётчики». Для меня это уже не первая встреча как с автором книги, так и с её героем: в 2023 году я ознакомился с написанной Н. Черкашиным биографией адмирала Колчака, а годом ранее прочёл автобиографическую повесть М. Девятаева «Побег из ада».
Особенность настоящего издания заключается в том, что оно представляет собой художественно-документальное повествование и фокусируется главным образом на истории пленения и побега Михаила Петровича и последующих затянувшихся разбирательств. Одним из несомненных его плюсов можно считать то, что в нём приводится ряд малоизвестных фактов из жизни Девятаева. Вот лишь один из них. Будучи студентом казанского речного техникума, в 1937 году Михаил участвовал в переписи населения. Осведомительница НКВД уничтожила его опросные листы (из-за показавшейся ей неудачной шутки Девятаева), а соответствующим органам доложила, что он продал пропавшие документы... немецкой разведке! Несколько месяцев он провёл в заключении, где успел распрощаться со всеми своими планами и надеждами, но вникший в дело следователь решил не ломать парню судьбу и отправить его прямиком в Оренбург — учиться на лётчика! Ошарашенный Михаил не верил своему счастью. Именно в Чкаловском авиационном училище он впервые услышит историю отважных русских лётчиков, сбежавших из плена на самолёте в годы Первой мировой войны. Рассказ этот запал в душу курсанта — как окажется, не зря...
Знакомясь с ключевыми вехами жизни прославленного лётчика-истребителя, обращаешь внимание на присущую ей двойственность. По национальности он был мордвин-мокша (лётный позывной у него был соответствующий — «Мордвин»). Родился в селе Торбеево в Мордовии, но с юности связал свою жизнь с Казанью, где учился в речном техникуме, занимался в аэроклубе, создал семью, до и после войны работал капитаном речных судов. Наш город чтит его память: в Парке Победы в Казани на пантеоне Героев Советского Союза — уроженцев Татарстана, расположенном вокруг вечного огня, есть памятная мраморная табличка с именем М. Девятаева. В его честь названы судно на подводных крыльях «Восход–72» и пассажирский прогулочный катамаран «Волга–3».
Две любимые стихии, вода и небо, подарили Михаилу Петровичу две профессии — капитана и лётчика. С одной стороны, он был настоящим былинным богатырём, с другой — простым человеком, очень скромным, добрым и отзывчивым. Это видно по воспоминаниям близко знавших его людей и даже по сохранившимся в семейном архиве фотографиям. «Он обладал особым талантом — делиться с людьми всем хорошим, чем только мог, помогая и поддерживая тех, кто в этом нуждался, — вспоминает дочь героя Нэлли Михайловна. — Несмотря на тяжкие испытания, выпавшие на его долю, папа оставался личностью, излучавшей добро. <...> Папа притягивал людей. Человек он был общительный, но не болтливый, очень сдержанный. <...> Люди чувствовали его сильный характер, великодушие, доброту, открытость» (стр. 243–245). В 1990-е годы, когда многие казанские ветераны и инвалиды войны оказались в затруднительном положении, он инициировал создание благотворительного фонда, «сам обращался к спонсорам, а потом лично шёл и раздавал деньги и продукты, навещая больных и нуждающихся» (стр. 244).
Важнейшие перипетии судьбы этого незаурядного человека связаны с двумя великими людьми, повстречавшимися ему на жизненном пути. Трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин помог ему вернуться в строй после нескольких ранений и службы в тихоходной и санитарной авиации, с чем никак не мог смириться рвавшийся в бой лётчик-истребитель. «По обстоятельствам боевой жизни на войне можно оказаться в плену, но не стать пленником, — был уверен А. Покрышкин. — Для настоящего патриота плен — это только эпизод в его борьбе за свободу своей Родины. Михаил Девятаев доказал это своим героическим подвигом».
Сергей Павлович Королёв, для которого осенью 1945-го сбежавший из ада лётчик провёл «экскурсию» по секретному ракетодрому Пенемюнде на острове Узедом, в 1957 году ходатайствовал перед первым секретарём ЦК КПСС Никитой Сергеевичем Хрущёвым о присвоении Михаилу Петровичу Девятаеву звания Героя Советского Союза, что окончательно сняло с него все нелепые подозрения и вернуло к полноценной жизни после 12 лет «трудовой блокады», когда он мог подрабатывать только грузчиком или сторожем. К слову, сыновей он назвал Лёшей и Сашей — в честь Маресьева и Покрышкина, третьего сына в честь Королёва планировал назвать Серёжей, но родилась дочь...
Погружаясь в девятаевскую историю, невольно задумываешься, чем же всё это было — цепью случайностей и совпадений, или чем-то предопределённым свыше? Дело, несомненно, в уникальных личностных качествах этого «железного человека», вкупе с несгибаемой волей советского воина, фантастическим везением баловня судьбы (а ведь он был тринадцатым ребёнком в семье!) и свойственным лётчикам-истребителям умением молниеносно принимать единственно верное решение, что позволяло ему быть хозяином положения и выходить победителем из любых безвыходных ситуаций.
Всё началось в июле 1944-го, когда, выпрыгнув с парашютом из горящего самолёта в районе Львова, гвардии старший лейтенант Девятаев попал в немецкий плен. За попытку побега из Лодзинского лагеря он был переведён в лагерь смерти Заксенхаузен, оттуда — на «остров дьявола» Узедом, где втайне от всего мира на полигоне Пенемюнде гитлеровцы ковали «оружие возмездия» — крылатые ракеты ФАУ–1 и баллистические ракеты ФАУ–2. «Хейнкель», угнанный советским лётчиком, был единственным в своём роде самолётом, напрямую связанным с секретными разработками фашистов. Дело в том, что на его борту располагалась целая лаборатория аппаратуры дистанционного слежения за стартом и полётом первой в мире баллистической ракеты дальнего действия ФАУ–2.
Таким образом, подвиг Девятаева не только в том, что он дерзко вызволил из плена себя и своих товарищей, но и «надолго (если не навсегда) прервал напряжённую испытательную работу, сорвал и без того критические сроки создания „оружия возмездия”, на которое так рассчитывала гитлеровская клика» (стр. 180). На пятый день после девятаевского побега ракетодром Пенемюнде посетил разъярённый рейхсминистр авиации Герман Геринг, в результате чего «бывший комендант лагеря военнопленных, четыре эсэсовца из охраны и несколько солдат были приговорены к расстрелу».
Не будет преувеличением сказать, что с освоения союзниками немецкой ракетной техники, захваченной на острове Узедом в 1945 году, стартовала космическая гонка между СССР и США, свой вклад в которую внёс и герой этой книги. Пусть к моменту встречи Сергея Королёва с Михаилом Девятаевым американцы успели вывезти из Пенемюнде всё самое ценное, включая главного конструктора Вернера фон Брауна, но нашим умельцам хватило и оставшейся после них груды искорёженного металла, чтобы сначала воссоздать по ней немецкие ракеты, а затем сконструировать свои.
Н. Черкашин не обходит стороной активно циркулировавшие в 1990-е годы слухи о том, что после войны, как бывший военнопленный и «изменник Родины», герой его книги несколько лет провёл в советских лагерях. Вот что писал об этом сам Девятаев в повести «Побег из ада»: «Такие толки породили годы безгласности. Нет. Я не сидел в тюрьме. Эти слухи пора развеять. Но сразу же после побега мною, моими друзьями по экипажу особо не восторгались. Скорее, наоборот. Мы подверглись довольно жестокой проверке. Длительной и унизительной. <...> После войны на нас, на всех бывших военнопленных, смотрели как на прокажённых. <...> Самолёт мне уже не доверили. А так хотелось летать! <...> Имея профессию речника, я мог бы работать капитаном или помощником капитана парохода. Но в Казанском речном порту от меня отворачивались. <...> Под какими только предлогами мне не отказывали в работе по специальности. Пытались приклеить и клеймо пьяницы, хотя пьяным меня никто не видел. Явно мешало другое — клеймо бывшего военнопленного. В лицо, правда, никто не сказал, а шёпотом иногда говорили. И так мыкался до 1957 года». После побега с острова Узедом, пока смершевцы разбирались, что да как, истощённый Девятаев (весивший всего 38 килограммов!) содержался в советском фильтрационном лагере в Германии, затем были четыре месяца спецпоселения в псковской глухомани, где он валил лес, и уже в конце победного 1945-го непризнанный герой вернулся домой в Казань к жене Фаузие Хайрулловне, так что никаких нескольких лет тюрьмы, выдуманных перестроечными публицистами, не было.
Как известно, в 1996 году девятаевский подвиг повторил экипаж «Ил–76» казанской компании (снова Казань!) «Аэростан» (вторым пилотом которого был уроженец Татарстана Газинур Хайруллин), сбежав из 378-дневного кандагарского плена на своём же самолёте. В ночь на 19 августа 1996 года наши лётчики вернулись в Казань. Как признавался их командир Владимир Шарпатов, «веру в успех придавал им именно побег Девятаева из Пенемюнде» (стр. 234).
Интересно, что созвучная фамилии Девятаева цифра девять оказалась магической для его военной судьбы: в годы Великой Отечественной войны Девятаев сбил девять вражеских самолётов и спас девять своих товарищей по несчастью с «острова дьявола». Друзья шутили, что, если бы Девятаев был Десятаевым, то и десять самолётов сбил бы! Впрочем, десятым можно считать тот самый «Хейнкель» — летающую лабораторию, которой Михаил Петрович лишил немцев. А десятым спасшимся был он сам...
Легендарный полёт, которому скоро — 8 февраля 2025 года — исполнится 80 лет, разделил жизнь Михаила Девятаева надвое, навсегда лишив его возможности летать, но одарив вечной славой и памятью в сердцах потомков. Впрочем, крылья ему всё же дали — на этот раз подводные: он стал первым капитаном первого в мире быстроходного теплохода на подводных крыльях «Ракета», затем водил по Волге быстроходные «Метеоры». «Никогда не должны повториться сталинские времена, когда человек, совершивший такой героический, выдающийся подвиг, как вы, много лет ещё после этого оставался под подозрением», — писал ему Константин Симонов в письме от 12 февраля 1966 года. Но, как приговаривал Михаил Петрович, «такова жизнь»...
Рецензия на книгу Николая Черкашина «Адмирал Колчак» в серии ЖЗЛ:
https://www.livelib.ru/review/3508708-admiral-kolchak-diktator-ponevole-nikolaj-cherkashin#comments
98 понравилось
