Мишель Фуко - История безумия в классическую эпоху
18+
User AvatarВаша оценка
4,3
(288)

История безумия в классическую эпоху

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Защитив в 1952 году диплом по психопатологии, Мишель Фуко устраивается стажером в больницу Святой Анны и параллельно работает ассистентом в лаборатории электроэнцефалографии в тюрьме Френа, где диагностируют черепно-мозговые травмы и неврологические отклонения. Фуко приступает к написанию докторской диссертации, озаглавленной «История безумия», которую он защитит в Сорбонне 20 мая 1961 года. Текст этой диссертации лег в основу его книги «История безумия в классическую эпоху» (1961), посвященной ...

Жанры

Издательство:

Ad Marginem Press

ISBN:

978-5-91103-827-4

Год издания:

2025

Язык:

Русский

Перевод: Ирина Стаф

624 стр.

Возрастные ограничения:

18+

Рейтинг LiveLib

4,3
288 оценок
  • 5
    48%
  • 4
    39%
  • 3
    11%
  • 2
    2%
  • 1
    0%
User AvatarВаша оценка
Прочитали 354Хотят прочитать 2137

Рецензии

  • Аватар пользователя
    red_star
    12 декабря 2025

    I’m Going Slightly Mad

    Сложная для восприятия проза Фуко. На русском это выглядит тягуче и мучительно, представляю какой труд был проделан переводчиком, пытавшимся не утонуть в хитросплетении придаточных предложений и логических переходов автора. Сама манера текста Фуко уже пугающа – этот текст пытается быть историей восприятия социального феномена, выдает себя за историю, но бесконечно далек от современного идеального типа такого текста, хотя и снабжен формальными его признаками – сносками, введением и послесловием. Но автор движется по границе восприятия, втаптывая читателя в прогресс, нет, в развитие, нет в диалектические выкрутасы взаимодействия базиса и надстройки, которые приводят то к изоляции безумных, то к освобождению, то к господству, то к диалогу. Эти выверты идеологии автор топит в многословии, которое пытается стать точной аналитикой восприятия, что по определению невозможно, что опять заставляет его умножать детали и рассуждения.

    В какой-то момент этот потоп, неостановимый прилив занимает всё пространство, превращаясь в водоворот рассуждений, цитат и примеров, которые что-то должны иллюстрировать, но служат лишь глотком чистого воздуха в затхлом склепе авторских инсинуаций. Это становится неотличимо похоже на манеру Валлерстайна, который также превращал рассказ в водопад мнений и цитат, а потом выдавал свое краткое теоретическое резюме. Но сходство рождается только на миг и погибает, так как своих мыслей у Фуко на несколько порядков больше, глубокий смысл он распознает быстрее и изворотливее.

    Этим, собственно, текст и интересен. Всё остальное зыбко и обладает непонятной степенью релевантности. Проверить, что действительно думали у безумии во времена Монтеня, английских работных домов и жутковатых французских Бисетров, невозможно, хотя, конечно, очевидно, что разница в восприятии была. Фуко убеждает нас, что капитализм пытался сделать из безумия что-то рациональное, ведь разница в отношении к сумасшедшим очевидна – от части пейзажа и Кораблей дураков в позднем Средневековье к изоляции, но эти довольно частые смены парадигм пугают меня своей какой-то странной оторванностью от базиса – что такого поменялось 2-3 раза в XVI-XVIII веках, что восприятие безумия металось туда-сюда?

    Но материалистическая часть рассказа все равно безумно (pun intended) интересна. То, как безумцы заняли место прокаженных после того, как с этой болезнью справились, а места изоляции для них на балансе государства и церкви остались. То, как безумные не дифференцировались от других заключенных. То, как это считалось нормальным, а потом внезапно стало казаться жутким пережитком прошлого. Археология знания – все эти концепции животных духов и нервных фибр, происхождения меланхолии и мании, разрыв в медицинских концепциях и практических действиях в «общих госпиталях». В этом действительно чудится какой-то надчеловеческий голем, который заставляет людей действовать усредненно, но по-разному в разные социально-экономические эпохи. И безумие здесь лишь один из ярких примеров таких действий.

    P.S. Ярким персонажем в книге промелькнул Кутон, паралитик-революционер. Какой удивительный мир мы сами себе создаем.

    Читать далее
    like45 понравилось
    511
  • Аватар пользователя
    Lukosh
    15 мая 2026

    Достаточно безумен для исследования разума, но разумен, чтобы познать безумие

    Практика исключения некоторых членов общества, лишение их привилегий вести жизнь как окружающие, подавление идентичности всегда были распространены в обществе. С этой точки зрения мы должны благодарить философа, который поведал нам про одну из таких практик: исключения душевнобольных или безумных. Возмущение принудительной властью буржуазного общества, грубое стремление к свободе и независимости и чуткость к традиционным маргинализированным жертвам нашего общества — сексуальным девиантам, преступникам и душевнобольным — вместе формируют голос, который звучит в его работах.

    Его труд про историю безумия — инструмент понять причины возникновения этой формы исключения и того, насколько глубоко она укоренилась в нашем обществе, что безумие стало формой порабощения, а не неизбежностью.

    Является ли наше отношение к безумию (восприятие психиатрии как науки, определяющей безумие, рассматривающей его как болезнь и предлагающей лечение) правильным? Как археолог, Фуко пытается исследовать дискурс каждого общества, занимавшего определённое место и время в истории Западной Европы, чтобы ответить на вопрос о разделении между здравомыслием и безумием.

    Через провокационные образы Фуко он исследует отношение к душевнобольным со средних веков до наших дней и то, как это отношение понималось, или понималось ли оно вообще.

    В средневековье и эпоху Возрождения народное воображение было пронизано образом «корабля дураков» — странным пьяным судном, полным безумцев, который отправляли в плавание. С другой стороны, существовало представление о таких судах как о паломнических кораблях, перевозящих безумцев в поисках высшей истины или разума. Фуко использует этот мощный образ, чтобы выразить, как безумие воспринималось в то время: безумцев боялись, их считали обладателями сверхъестественной силы.

    Однако в XVII-XVIII вв. отношение к безумию изменилось. По мере того, как Просвещение, знания и сила рассуждения укрепляли позиции, безумие постепенно вытеснялось в область иррациональности. Язык его перестали понимать и, следовательно, он стал неприемлемым. Безумцев исключили из общества не только концептуально, но и физически. Их загоняли в учреждения, возникающие в Европе, известные как дома заключения или генеральные госпитали. Фуко писал, что эта эпоха великого заключения изолировала безумие от здравомыслия.

    Почему произошла такая внезапная перемена в отношении безумия? Чтобы ответить, нужно понять одну из ключевых концепций работ Фуко: взаимосвязь между истиной, силой и знанием. Он говорит, что то, что для нас высшая истина и просветительское знание, на самом деле создаётся теми, кто стоит у власти и использует механизмы для распространения, подтверждения и легитимизации своей версии знания, которая, в свою очередь, легитимизирует власть.

    До XVII в. власть находилась в руках одного суверена, но с XVII в. она стала более изменчивой и начала распространяться: властью стали обладать широкие круги. Подтверждение теперь означало её принятие большей частью населения, её мобилизацию и контроль над ней.

    В случае XVII и XVIII вв. именно разумная буржуазия удерживала власть, теперь чтобы оставаться «у руля» им нужно было устранить тех, кто сомневался в них и бросал вызов самой добродетели разума — безумцев.

    В своих домах заключения безумцы сталкивались с особой жестокостью по сравнению с другими обитателями. Помимо мучительных пыток, их выставляли на всеобщее обозрение для издевательств, высмеивания или, скорее, чтобы они вызывали ужас. Их выставляли не как людей, а как зверей — нарушителей буржуазных норм.

    Здравомыслящие при этом могли убедиться в своей «нормальности», сравнив себя с теми, кого считали ненормальным. Разум мог подтвердить свою состоятельность, подчиняя и исключая тех, кто оспаривал его существование.

    Эта сила разума как высшая форма освобождения жестоко заставляла замолчать те слова, которые представляли собой альтернативу миру разума. Язык безумцев исключили из дискурса основного общества. Это ограничение, создание двух полюсов — нормальности и ненормальности — также необходимо для власти имущих, чтобы исключить из общества тех, кого нельзя использовать как ресурс для развития государства из-за их неспособности работать.

    Таким образом, именно в это время отсутствие идей проповедовалось как морально неправильное и величайший из всех пороков. Десятки других безнравственных и негативных качеств приписывались этим праздным людям, которые отказывались подчиняться и «играть по чужи правилам» ради достижения сомнительных целей. Безумие стало праздной болезнью.

    В конце XVIII в. и начале XIX в. появились реформаторы, которые сочувствовали бесчеловечным страданиям душевнобольных. Это было время «развития» науки и продвижения разумных людей по пути «просвещения», поэтому такие реформаторы были уверены, что в дискурс вошло новое знание, рассматривающее безумие как болезнь, а психиатрическую лечебницу как место для его лечения.

    Душевнобольные, которых раньше считали чудовищем, теперь стали объектом сочувствия, невольно отклонившиеся от нормального образа жизни, но нуждающиеся в возвращении к нормальной жизни. Однако то, что нам кажется благородным подходом, на самом деле скрывает скрытые цели общественных сил.

    Во-первых, это было время индустриализации, и по марксистской интерпретации была колоссальная потребность в рабочей силе в промышленности.

    Во-вторых, даже несмотря на то, что душевнобольных выводили из заключения, они оставались в психическом и моральном плену — это было время, которое Фуко определяет «периодом гигантского морального заключения». Раньше, несмотря на физические оковы, их разум был свободен, но теперь постоянные атаки и подчинение направляли против них с целью изменить их сознание. Под властью психиатрического дискурса, закона разума и силы таких учреждений, как психиатрические лечебницы, язык безумия подавили; безумцев убеждали в их вине.

    Таким образом, полное признание безумия как болезни полностью разорвало диалог между безумием и здравомыслием, превратив его в монолог разума. Структура лечебниц отражала ценности и властные отношения буржуазного общества. Она отражала отеческие ценности семейных отношений, силу концепции справедливости в отношении правонарушения и наказания, а также соотношение безумия и беспорядка, сосредоточенное на теме социального и морального порядка. Эта институциональная структура послужила основой, из которой врач черпал свою власть для лечения.

    За этим периодом следует современность — наследие активности этих реформаторов. Работа Фрейда подавила власть психиатрических лечебниц, однако теперь она сосредоточилась в руках врачей. Победоносное знание, это неоспоримое господство, внушило нам, что безумие — психическое заболевание, и что психиатрия — единственное лекарство. Такие дисциплины, как психиатрия, психология, и учреждения типа психиатрических больниц, — механизмы, посредством которых это знание стало утверждаться.

    Является ли это неизбежным способом восприятия вещей? Где-то есть голос, который говорит, что, скорее, именно так нас заставили воспринимать вещи. Однако способствуем ли мы, как субъекты этого знания, господству или же мы находимся на стороне власти, то есть легитимизируем подобные идеи? И это тот самый голос, хрупкий и мимолётный, который Фуко освободил от ограничений и норм общества, управляющих нашими мыслями.

    Этот труд — вызов нашим современным представлениям о безумии. В разных обществах существовали разные определения безумия и здравомыслия, нормы и отклонения от нормы, каждое из которых было актуальным в свою эпоху.

    «Мир, который пытался измерить и оправдать безумие с помощью психологии, должен оправдываться перед безумием, поскольку в своей борьбе и агонии он сравнивает себя с работами Ницше, Ван Гога. И ничто, даже то, что он знает о безумии, не могло убедить мир в том, что оно оправдано такими произведениями безумия».

    И последнее, но непростое замечание, которое оставляет нам Фуко: есть ли определение безумия? И нет, и да. Очевидно, что идея безумия — культурный конструкт, в разное время относящийся к разным явлениям и всегда сопряжённый с моральными предположениями наблюдателя. Тем не менее, он предполагает, что истина познаётся на практике, а именно, в степени способности человека выполнять необходимую жизненную работу. В качестве примеров он приводит продуктивность таких «безумных» мастеров, как Гёльдерлин, Ницше и Арто, и предполагает, что безумие обнаруживается в отсутствии творчества; там, где есть творчество, нет безумия — только страдание.

    Читать далее
    like34 понравилось
    89
  • Аватар пользователя
    NeoSonus
    10 августа 2026

    Чтение как вызов

    На самом деле, Мишель Фуко хотел назвать эту книгу «Иное безумие», как отсылку к цитате Паскаля. «Люди неизбежно столь безумны, что было бы безумием впасть в иное безумие — не быть безумным». Обдумывая общий посыл книги, подход автора к идее безумия, неоднозначность этого явления в истории, мне кажется, первоначальное название было более точным и уместным. Но безусловно, не все читали Паскаля тогда, в 1961 году, в момент выхода, а тем более сейчас. В 2025 году издательство Ad Marginem выпустило бессмертный труд великого Фуко. 624 страницы мелким шрифтом в мягком переплете. Я сразу вспоминаю издание 1997 года (оно же первое в России) в твердом переплете с потертой зеленой обложкой, которое читала в универе, хотя «читала» это громко сказано. Тогда я лишь просмотрела том, нашла интересующие меня вещи (не спрашиваете какие, таких деталей я уже не помню) и с легкой душой вернула в библиотеку. Тогда мой подход к научным монографиям был сугубо утилитарный. Находишь нужный фрагмент, выписываешь/ ксерокопируешь, сдаешь. Сейчас же я читала Мишеля Фуко для души. Никуда не торопясь, без всякого практичного смысла. И это… эм… это было долгое путешествие.

    История восприятия безумия в обществе, от отрицания и порицания до признания границ допустимого. История поисков на вечный вопрос – почему и кто? Почему люди становятся безумными, и кто больше подвержен, при каких условиях это происходит? Описание реакции общества, программы помощи и наоборот, полное равнодушие, изоляция и анафема. Тщательное исследование всех аспектов безумия на протяжении человеческой истории. Изучение самого феномена, этимологии слова, изучение относительности нормы и отклонения от нее. Появление специализированных учреждений для безумных и способы их лечения. Отношение государства и общества к ним. Подмена темы смерти темой безумия.

    «Целое разношерстное племя — венерические больные, развратники, расточители, гомосексуалисты, богохульники, алхимики, либертины — во второй половине XVII века внезапно оказалось за пределами разума, в стенах приютов, которые спустя одно-два столетия превратятся в замкнутое поле безумия. В обществе неожиданно открылось и обозначило свои границы новое пространство: это уже не вполне пространство нищеты, хотя источником его послужила великая тревога перед лицом бедности, и не пространство болезни в точном смысле слова — хотя наступит день, и болезнь целиком подчинит его своей власти»

    Мишель Фуко – всемирно известный философ, историк и социолог. Его работы повлияли на развитие десятков наук, даже больше. Начиная криминалистикой и заканчивая антропологией. И одной из причин его громкого успеха было уникальное сочетание фундаментального, основательного отношения к науке и максимально доступного (в его понимании) языка. Научный труд, который способна понять публика. Поэтому не смотря на сложность заявленной темы, колоссальной работы с источниками и научного языка, я – человек далекий от психиатрии, антропологии и психологии безумия в Средние века и новое время, понимала и полностью погружалась в текст. Да, конечно, это нелегкое чтение, не научпоп и не адаптированная история для школьников, может вам придется погуглить несколько терминов. Но сам факт – эту книгу способен понять обычный человек, без философского, социологического, исторического или психиатрического образования. И она сто процентов способна увлечь любого из вас, при условии, что вам интересна заявленная тема.

    Несмотря на то, что я читала книгу для удовольствия, а не из практических побуждений, в итоге, дочитав, поняла, что плохо запомнила содержание. Да, книга написана доступно, но текст представляет собой большое количество фактов, глубокого анализа проблемы, источников и проч., и невозможно запомнить этот колоссальный труд просто как запоминают обычный нон-фикшн. Мне понравилось, но я уже начинаю забывать большую часть фактов, хотя прочла книгу всего два месяца назад, здесь слишком много материала.

    Если вы действительно хотите усвоить материал надолго, а не просто ознакомиться для общего развития, как я, то книгу стоит или конспектировать, либо вести читательский дневник, делать хоть какие-то заметки во время чтения. В этом есть смысл, потому что Мишель Фуко учит. Не развлекает. Чтение этой монографии – труд. Так что будьте готовы морально к тому, что вам придется приложить усилия для его чтения.

    «История безумия в классическую эпоху» заложила основу для сотни самых разных научных исследований, в сети можно найти несметное количество статей, рефератов, дипломных работ и т.п. о том или ином аргументе Фуко, анализ его работы поражает воображение. И это лишний раз доказывает, как много может получить читатель, и в то же время, это отдельный бонус для тех, кто захочет после чтения продолжить погружаться в вопрос.

    Я рекомендую эту книгу тем, кому она действительно нужна. Тем, чье любопытство взяло верх. Тем, кто любит в чтении вызов (а это реально вызов самому себе – прочесть одну из самых серьезных, важных и масштабных исследований Фуко). Тем, кому интересна тема безумия. Тем, кто любит ставить всё под сомнение и старается понять историю неоднозначного вопроса безумия в нашем обществе.

    Читать далее
    like25 понравилось
    60
Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Другие издания

  • История безумия в классическую эпоху
  • История безумия в классическую эпоху
  • История безумия в классическую эпоху