Имя Сергея Дягилева является синонимом Парижа 1900-х гг.
«Я, во-первых, большой шарлатан, хотя и с блеском, во-вторых, большой шармер, в-третьих, большой нахал, в-четвертых, человек с большим количеством логики и малым количеством принципов и, в-пятых, кажется, бездарность».
Учившийся на юриста, Дягилев в действительности мечтал стать музыкантом и брал уроки у композитора Римского-Корсакова. Вторым его серьезным увлечением была живопись, и в 1898 году в Санкт-Петербурге он стал одним из основателей художественного объединения «Мир искусства», ставившего своей целью дать ход модернизму. С 1899 года членами группы являлись художники Александр Бенуа и Леон Бакст. Частично издание финансировалось Николаем Вторым, но тиражи оставались небольшими - менее тысячи пятисот экземпляров каждого выпуска.
Дягилев едва не стал директором шести русских императорских театров, включая Мариинский, однако этому помешал его открытый гомосексуализм и отсутствие влияния при дворе. Поражение, однако, его не подкосило; он решил устроить «витрину» русского искусства за рубежом. И где ещё, как не в Париже? Дягилев регулярно бывал в Париже с 1890-х, как он писал своему другу Бенуа, «французы будут дураками, если не согласятся. Я покажу им настоящую Россию».
До сих пор за пределами России более-менее знали только русскую иконопись. С помощью Бенуа Дягилев отобрал показательный срез русской живописи, лучшие ее образцы начиная с 18 века: в числе 750 картин были работы Брюллова, Бакста, Кустодиева, Левитана, Левицкого, Рериха, Серова, Сомова и Врубеля. Многие их этих бесценных произведений живописи и скульптуры поступили из императорских дворцов; Дягилеву удалось убедить Николая Второго в «гос важности» выставления русского искусства за рубежом и получить его разрешение впервые продемонстрировать некоторые шедевры в Париже. Декор помещений разработкал Бакст, Бенуа оформил роскошный сувенирный каталог.
Выставка 1906 г стала первым шагом «кампании по экспорту русского искусства».
«Русские дикари»,-отмечал Бенуа, - привезли на суд парижан «лучшее искусство, существующее в мире».
На парижской сцене впервые блеснула новая звезда: Вацлав Нижинский. Выпускник Императорского балетного училища, Нижинский вне сцены не производил особого впечатления, но стоило емк надеть костюм и начать танцевать, вспоминал Бенуа, как скромность его пропадала, и он казался «удивительно привлекательным и поэтичным». Балерина Тамара Карсавина тоже отмечала эту трансформацию: танцуя, Нижинский превращался «в экзотическое существо, похожее на кошку или на эльфа». По мнению Бенуа, не было никаких сомнений, что «Париж ощутил присутствие гения», наблюдая за Нижинским в роли раба Армиды. Что ещё более важно для истории балета, он в одночасье изменил представления о роли мужчины-танцовщика. До него «классический танцовщик считался персонажем низшего порядка по сравнению с балериной, которому позволялось лишь поддерживать ее да изредка делать несколько па, чтобы дать партнерше отдых»,- писала прима Матильда Кшесинская. Нижинский со своими «летучими прыжками» поднял танцовщика на такую же высотк, задав «новое направление и стиль, совершившие подлинный переворот в балетном искусстве».
Свой удивительный талант он снова продемонстрировал 2 июня в балете «Клеопатра» с хореографией Фокина на музыку семи разных русских композиторов. Публику поразили экзотические пёстрые декорации и костюмы Леона Бакста, а Бенуа назвал этот балет «короной» всего сезона.
Графиня де Ноайль, с восторгом описывала свои впечатления от первых спектаклей:
Я сразу поняла, что происходит нечто необычайное, что я стала свидетельницей уникального события. Все, способное вызывать восхищение, поражать, опьянять, покорять, собралось на этой сцене в полном блеске, столь же естественное и прекрасное, как растения, расцветающие в благоприятном климате.
«Клеопатра» затмила успех Шаляпина. Париж говорил только о Нижинском; что заставило Павлову отказаться от участия в следующих сезонах.
После этого сезона в творческий мир Дягилева ворвалась новая звезда, перевернувшая дальнейший ход событий - композитор Игорь Стравинский. Русские балерины превращались в моделей: и Павлова, и Карсавина получали предложения позировать в нарядах от ведущих парижских модных домов. Стравинский считал Дягилева кем-то «вроде Оскара Уайльда - чрезвычайно элегантный, чрезвычайно шикарный и чрезвычайно отстраненный - настоящий денди». Драматическая музыка Стравинского «жарко горела, горячо обжигала и рассыпала искры». Париж только и говорил, что о русском «парящем ангеле».
Как замечал французский поэт Жан Кокто - «искусство не могло больше подчиняться буржуазным требованиям покорности и соответствовать ожиданиям. Ему предстояло … стать оскорблением привычки». Дягилев удостоился титула «завоевателя Парижа». Его «Русский балет» заслужил признание на следующие 16 лет, подтвердив дерзкое заявление Бенуа, сделанное в их первые дни в Париже: «Мы потрясли весь мир».
14 понравилось
