Дочь священника. Да здравствует фикус!

Я пишу эту рецензию, а на моем столе рядом с пепельницей жалкой бесстыжей кучкой валяются десять металлических червонцев и два потрепанных полтинника - весь мой капитал на сегодняшний день. Признаться честно, тяжело творить на голодный желудок и вытягивать из головы слова, ощущая себя при этом несчастным, убогим голодранцем. Вчера днем я заходил в книжный магазин, хотел купить роман Джорджа Оруэлла «Да здравствует фикус!» в бумажном варианте, но в итоге ушел оттуда несолоно хлебавши, проклиная все вокруг, ибо сейчас на книги такие цены, что проще скачать их в интернете, а на сэкономленные деньги купить бутылку дешевого пойла и упиться до беспамятства, что я, собственно, и сделал.

Увы, в наше время власть денег достигла таких масштабов, что люди, преклоняясь перед Бизнес-богом и принося ему в жертву свои души, постепенно превращаются в их покорных рабов, готовых на все, лишь бы в банке лежала кругленькая сумма, а в холодильнике горы жратвы. И ведь повсюду одни только деньги, деньги, деньги. Везде одни и те же «купи-продай», «возьми кредит», «подари жене шубу», «выгляди стильно», «обеспечь себе достойную старость». И конца и края этому нет. И как же тошно порой бывает от всего этого. Ох, как тошно! А если ты нищий, так на тебя вообще никто смотреть не захочет. Деньги, конечно, много чего дают полезного и приятного, но еще они дают прекрасный повод ощутить себя мелким, грязным, отвратительным ничтожеством, особенно тогда, когда их у тебя нет. Так может быть действительно стоит объявить деньгам войну и попытаться сбросить с себя их гнет?

Гордон Комсток в романе «Да здравствует фикус!» так и сделал, но в конечном итоге потерпел жестокое поражение. Потому что по-другому не бывает. Потому что деньги изначально непобедимый соперник. Каким бы ты ни был ловким и проворным Давидом, денежный Голиаф все равно растопчет тебя, сотрет в порошок и бросит в самый эпицентр поклонения деньгам на потеху обществу потребления с его красноречивыми лозунгами и рекламными плакатами.

Можно, конечно, назвать Гордона Комстока жалким неудачником, пришибленным лузером, ведь он только и делал, что ныл, негодовал, фрустрировал, сыпал проклятиями, а стремиться к чему-то не стремился, но, позвольте, он выбрал свой путь. Путь на дно, подальше от денег, прочь от мерзкого озабоченного общества потребления, туда, где его не найдет Бизнес-бог со своей преданной паствой. И это его право. Другое дело, что спрятаться от всего этого практически невозможно. Везде достанут, даже на дне (тем более на дне), и поставят на подоконник сочный, пышущий силой и здоровьем фикус, как неизменный символ материального благополучия, или уничтожат, как лишний элемент в денежной системе. Но что же тогда делать? Как быть? Ответ, на мой взгляд, прост и банален – если не хочешь попасть в лапы хищного беспощадного зверя под названием деньги, если не хочешь быть зависимым от хрустящих, приятно пахнущих купюр, то просто перестань ставить их во главу угла, превращать в смысл своего существования и делать из них центр мироздания. Иначе говоря – относись к ним проще, не заморачивайся. Есть – хорошо, нет – ну и ладно.

Я пишу эту рецензию, злосчастные монеты по-прежнему лежат на столе, в пепельнице дымится дешевая сигарета, а в голове у меня неумолчно играет песнь благодарности Джорджу Оруэллу за его очередной шедевр. Писатель в очередной раз предстал передо мной этаким могучим титаном писательского мастерства, исполином литературы. Проблема, которую он поднял в своем романе и которую так искусно обыграл, еще долгое время будет оставаться злободневной. А каков язык! Острый, едкий, колючий, выжигающий нутро, пробирающий до костей. Его язык хлещет наотмашь, будто кнут в умелых руках пастыря. Оруэлл не только заставляет сопереживать главному герою, но и вызывает некое подобие злобы и обиды на весь белый свет, желание незамедлительно бросить вызов власти денег, и вместе с тем покорное смирение, принятие всех правил большой игры под названием человеческая жизнь. Так что, друзья, мне ничего не остается, как выйти на балкон и гневно закричать на весь мир: «Да здравствует чертов фикус! Да здравствуют чертовы деньги! Да здравствует чертово общество потребления! Да здравствует чертов Большой Брат!»

Испытываю после прочтения достаточно противоречивые чувства. Вижу всю прелесть труда, вложенного Оруэллом, но между тем во мне буйствуют противоречия и не согласия.

Оруэлл был атеистом, который воспринимал и рассматривал веру только через призму управление людом. Ни больше ни меньше. В своем романе -«Дочь священника» - он дает место для маневра, но по большому счету его точка зрения главенствует над повествованием, как единственно верная, а это не может оставить без налета несогласия. Ведь накладывает свой отпечаток к вопросу.

Изначально я предполагала, что автор будет рассматривать кризис самой веры. По сюжету происходит какое-то действо, девушка теряет память, а вместе с ней и веру.

Не буду сильно вдаваться в неправдоподобность самой потери памяти, можно было хотя бы несчастный случай прописать, стало бы намного «интересней» и живей. Не знаю какое еще слово подобрать, может быть реалистичней, да и не так важно то, как она теряет память.

Поэтому продолжу. Вникнув в отношение автора к вопросу, сразу поняла, что никакого конфликта и кризиса в рамках веры не будет. Ибо писатель лишь излагает свое виденье, однобоко. Упрекать не буду, его роман и его реализация. Поэтому, если относитесь к вере иначе, я не о церкви пишу, то вас примерно также будет кидать от текста в разные стороны. Заранее подготовьте себя к этому.

Первая часть романа посвящена описанию обыденности бедной дочери священника и рассмотрению религиозной составляющей сюжета. Вторая же ее часть была посвящена институту образования в Англии 30-х годов прошлого века, куда примкнула Дороти (дочь священника), когда скиталась без крова над головой.

Отец Дороти работает ректором в церкви. Он держит небольшой приход, который по своей же вине сократил в несколько раз. Личность весьма неприятная, заботящаяся только о своих мирских потребностях, держащим себя и окружающих в строгих рамках. Узурпатор, иными словами.

Очень часто служители церквей и храмов описываются в книгах именно подобным образом. Не буду долго рассуждать о его натуре, но по подобному анамнезу сразу понятно - такой человек не должен был становиться священником, тем более проповедовать и являться проводником между Господом и человеком. И недаром Оруэлл вводить его в роман, первый гол в ворота соперника и подтверждение того, что церковь не должна существовать.

В романе нет поистине верующих людей. Жители разных городов ее посещают, следуя веянью моды, современности, поэтому одни признают одну религию, другие другую. Бодаются между собой, а к Богу ближе не становятся, что в свою очередь является еще одним очком в матче между Оруэллом и церковью. Если бы речь шла об осознанности и о месте веры в жизни человека, то получился бы совершенно другой роман. Поэтому не стоит забывать, какого лагеря придерживается писатель.

Могу согласиться с автором в самом важном, церковь – не есть вера, не есть Бог. Поэтому еще в древние времена она стала инструментом правителей для управления массой и их разумом. Никогда нельзя делать что-то необдуманно и по наитию, ведь такой расклад может привести к серьезным последствиям.

Прийти к подобному выводу помогает и вторая часть романа. В ней говорилось об образовании. Когда Дороти пыталась научить детей мыслить, вместо благодарности, получила строгий нагоняй за свою вольность. Ведь в целом образование построено не для того, чтобы маленький человек научился думать и просвещался, а для того, чтобы было комфортно родителям, правителям, кому угодно, но только не самому человеку, который получает это образование.

История образования в Англии была длинная, поэтому неудивительно, что она стала интересом такого человека, как Оруэлл. Ибо он открыто выступал против лишения воли и разума. «Дочь священника» - некий черновик, прототип, если угодно, который вел к написанию его культового романа «1984». Да и в целом, думаю, все его творчество и было проводником, путеводной звездой к «1984», рано пока утверждать, но первые две работы наталкивают именно на эту мысль.

Дороти открылся мир, где вера и набожные ритуалы перестали занимать главенствующее место в ее жизни. В романе совершено никак не описывается кризис веры, героиня просто перестала о ней думать. Она выполняла все свои ритуалы по привычке, не было в ней трогающих душу вопросов, стремления понять или переоценить место веры в жизни. Дороти стала пустышкой, ее волновала лишь появившаяся пустота, которая стала очередным источником ее душевных мук.

Вера – не память, вера – чувства. Поэтому и вера к ней не вернулась после возвращения памяти. К сожалению, здесь я сетую на самого автора. Писатель раскрывает проблему через одиночество. Видимо еще одна из тем, которые тревожили самого писателя. Таким способом он находит выход, делает вывод, обозначает причину в потребности веры – побег от одиночества и душевной пустоты.

Главная героиня получает возможность выйти из реальности, в которой она находилась, но выбирает не следовать по новому пути. А это уже отсылка к политической жизни человека, который если и видит «реальность» мира, решает закрывать глаза на происходящие и жить с шорами на глазах, что в свою очередь возвращает ко второй части романа, где было запрещено учить детей думать.

«Дочь священника» стала для меня хорошим романом. Ибо самой хочется вступить в полемику с писателем, попробовать объяснить свою точку зрения. Он двигает, заставляет осмысливать, обдумывать, обмусоливать. А внутри разума продолжают двигаться шестеренки, находятся новые темы побуждающие разглагольствовать. На месте Оруэлла я бы опустила прямое вкладывание смысла веры и остановилась на роли церкви, но трогал бы роман уже не так сильно, наверно.

Есть, конечно, огромное «но» – анализ роли веры с одного угла, отсутствие конфликта в разуме главной героини. Но в принципе, в какой-то степени все это можно и опустить, если знать реальные взгляды автора на проблематику.