Изобретение прав человека: история

Как видно из названий работ Гобино и Кэмпбелла, общей чертой большинства расистских учений было неосознанное неприятие самой идеи равенства. Гобино признавался Токвилю, что «грязные рубахи [рабочие]», принимавшие участие во Французской революции 1848 года, вызывали у него отвращение. В свою очередь, Кэмпбеллу было противно из‐за того, что приходилось делить политическую платформу с цветными. То, что когда-то определяло неприязнь аристократов по отношению к современному обществу, — необходимость общаться с низшими слоями общества — теперь приобрело расистскую окраску. Вероятно, возникновение массовой политики во второй половине XIX века постепенно размыло значение классовых различий (или создало подобную видимость), однако не привело к полному уничтожению различий вообще. Если раньше различия проводились по классовому признаку, то теперь определяющими стали раса и пол. Введение всеобщего избирательного права для мужчин вкупе с отменой рабства и началом массовой миграции сделало равенство более осязаемым и пугающим.

Некогда бурно поддерживавшие получение прав путем повсеместного национального самоопределения, националисты заняли крайне закрытую и оборонительную позицию. Эта перемена отражала масштабность задачи построения национальных государств. Представление о том, что Европа может быть аккуратно разделена на государства-нации с относительно однородным по этническому составу и культуре населением, шло вразрез с картой распространения языков. В XIX веке на территории всех национальных государств (даже таких старых, как Великобритания и Франция) жили языковые и культурные меньшинства. Когда Франция в 1870 году провозгласила себя республикой, половина ее граждан не знала французского; для остальных родными были диалекты или региональные варианты французского языка: бретонский, франкопровансальский, баскский, эльзасский, каталанский, корсиканский, окситанский или креольский для жителей колоний. Для интеграции всех и каждого в единую нацию необходимо было проведение широкой образовательной кампании. Новоиспеченные национальные государства столкнулись с еще бóльшими трудностями в связи с еще большей этнической разнородностью; для графа Камилло ди Кавура, премьер-министра недавно образованного Итальянского королевства, родным был пьемонтский диалект, на литературном итальянском говорили менее трех процентов его сограждан. В Восточной Европе, где бок о бок жило множество самых разных этнических групп, дела обстояли еще запутаннее. Например, если бы Польша получила независимость, ее гражданами стали бы не только значительное число евреев, но и литовцы, украинцы, немцы и белорусы — самобытные народы с собственными языками и традициями.