Венецианский купец

Сюжет этой пьесы, как нам услужливо объяснили в послесловии, основан на двух легендах/былях: странном выборе будущего мужа, придуманного отцом для своей дочери-наследницы, и жутком залоге (купец был вынужден заложить кусок мяса из собственного тела, взяв деньги в долг у ростовщика). Да, еще была словно бы третья история: девушка, переодевшись в мужчину, выступила в роли судьи на слушании по делу несчастного купца, а после выпросила у своего жениха ранее подаренное ею же кольцо, которое тот свято обещал не снимать и не передавать никому.
То есть, по сути, в книге автором не придумано практически ничего. Он просто описал то, что слышал или читал. Такое себе изложение.
У меня вообще сложилось ощущение, что эту книгу написал не автор Ромео и Джульетты, Гамлета, Сна в летнюю ночь и тд... Потому что написано небрежно, как будто второпях, довольно скудным языком. Думается, что писалось все под определенный момент - нужно было поставить пьесу в театре срочным образом. Мне не понравилось совсем. Более того, захотелось отряхнуться после прочтения или пойти принять душ - настолько много в книге ксенофобского.
А одна фраза ближе к концу произвела контрольный выстрел в голову: Антонио, якобы благородный купец (тот самый, венецианский, бескорыстный, блаблабла) вот что заявил своему другу в ответ на то, что тот не может передать в дар подаренное невестой кольцо в уплату за рассмотренное судьей дело:

На всякий случай (для тех кто, мб, не в курсе): юные девушки склонны символизировать определенные вещи, поступки, действия и/или явления. И то, что мужчине кажется пустяком, для дочерей Евы может быть жизненно важным - настолько, чтобы повлиять на итоговый выбор. Вот как раз об этом речь. Отдать судье это самое символическое кольцо, которое ему на фиг не сдалось, тем самым поставив под удар только-только зарождающиеся отношения.

Чудесная пьеса, но за прошедшие столетия её смысл немного поменялся. Гонения на евреев, попытка искоренить их «языческую» веру - один из самых неприятных фактов мировой истории. Венецианский купец Антонио – образец благочестивого христианина, он не даёт деньги в рост, богат, презирает жидов и делает всё, чтобы разорить их. Не удивительно, что сердце еврея Шейлока ожесточилось. Не каждый в состоянии достойно перенести оскорбления, соблазнение дочери венецианским мотом, воровство и прочие несчастья, льющиеся нескончаемой рекой, и так и не получить возмездия.

Самый достойный персонаж этой истории, на мой взгляд, богатая наследница Порция. Она умна, образована, чиста душой, обладает непоколебимым внутренним достоинствам, верит поступкам, а не словам. Именно Порция выходит на передний план, когда дела Антонио становятся безнадежными. Шекспир провозглашает торжество мудрости вне зависимости от пола и будто бы сожалеет, что женщинам отказано судить и вершить наравне с мужчинами.

То чувство, когда собираешься прочесть что-то эдакое лёгонькое и ненавязчивое, находишь "Венецианского купца" и, с твердым убеждением, что жанр сего драматургического произведения - комедия, принимаешься за него с кружкою теплого зелёного чая в одной руке и с овсяным печеньем в другой.
Но в тот самый момент, когда ты рассчитываешь раствориться в необременительной атмосфере исполненного романтикой венецианского канала, зловонная канализация религиозной, национальной и расовой неприязни захлёстывает тебя без остатка.
Во-первых, образ Шейлока. Да, он ростовщик, да, он озлоблен на то общество, которое пинает его за одно то только, что ему суждено было родиться евреем. Что же мы получаем по завершении пьесы? Добрые горожане продолжают пинать "собаку-жида", "еврейское сердце", "гнусного жида", "пса неумолимого". Пусть это и "комедия", но конфликт в нее вложен драматический и он, этот самый конфликт, должен разрешиться. А что мы получаем взамен этому в конце судебной сцены? Правильно, ремарку: "Шейлок уходит". Но, позвольте сказать, выходя из зала суда, Шейлок ведь не прихватил с собой под руку разрешенный конфликт, не так ли? И никакие второстепенные конфликты, касаемые колец влюбленных в V акте, не дают толчка к завершению основного.
Во-вторых, образы женихов Порции. Марокканского принца Шекспир ввел в пьесу ради выражения презрения к чернокожим (#расизм), а Арагонского принца - ради выпада против "гордецов" Испании (#национализм). Подчас складывается впечатление, что хороши для Шекспира одни англичане да итальянцы.
В-третьих, мотив христианства. Неужто вы и впрямь думаете, что еврейский конфликт завершится с принятием Шейлоком христианства, уважаемый венецианский купец? Быть может, вам стоило бы принять "жида", как вы изволите выражаться, за равное вам существо? Не наше ли с вами вероучение говорит о равенстве перед Господом, о братстве всех людей?

Так в чем проблемы, Антонио? Прежде чем сделать из иудея Шейлока христианина, не угодно ли вам самому сделаться христианином?
Хоть "толерастом" меня величайте, ай донт кэр эбаут ит, эта пьеса так и останется одним из величайших антигуманистических произведений.