Старая как мир история - двое влюбленных не могут быть вместе - вновь разбивает сердце наивному читателю вроде меня и снова же поучает: никакие личные трагедии не могут прекратить бег времени, не способны по большому счету убить в нас желание жить. Любовная история навсегда запечатлится в сердце мужчины и женщины, но она не определяет, кто мы и каковы. Останется ярким огонечком, греющим в трудные минуты жизни: лучше же все же хоть однажды испытать на себе это яркое чувство, нежели не знать его вовсе...

Давно я была наслышана о пьесе Леонида Зорина, и моих высоких ожиданий эта лирическая драма в двух действиях не обманула. Пронзительная, щемящая история Виктора и Гели бьет точно в цель: она какая-то особенно человечная и правдивая. Довольно просто, по сути, написанная, она тем не менее кажется едва ли не вершиной мудрости. Только с годами ведь обычно понимаешь, что обладание - это еще не все. Что разлука не конец света. И что никакие препятствия (расстояния, предрассудки, глупые законы) не в силах разорвать прочную нить, связавшую однажды двух близких по духу людей.

Да, это безусловная трагедия, когда бесчувственная государственная махина единолично, не спросив нас, решает, кого нам любить, как и сколько. Я сейчас о законе, запрещающем браки с иностранцами, положенном в основу сюжета "Варшавской мелодии" (кстати, до прочтения зоринской пьесы я не знала о таком нормативном акте), ведь именно из-за него польская девушка и русский парень, несмотря на вспыхнувшее влечение друг к другу, симпатию и горячее желание быть вместе, не могут стать мужем и женой и узаконить свои отношения. Читать подобное странно и страшно одновременно. И тонкая варшавская мелодия становится на какой-то миг похоронной музыкой несостоявшейся любви. Помните, как у Алексея Гомана:

Это могло быть любовью, неземной, небывалой. Это могло стать любовью. Но так и не стало...

Он - молодой и здоровый мужчина - не будет ждать вечно отмены пресловутого закона и все-таки женится, на другой. Она же расстанется со своим молодым человеком - там, в Польше, и будет украдкой эти 10, 20 лет вспоминать возлюбленного из России, особенно приезжая на гастроли.

Жизнь завертится, закрутится. Вчерашняя трагедия не то что забудется - просто однажды перестанет наконец кровавить до боли внутренности и горячее сердце, залепится рана со временем. Вот именно так - чрез череду обстоятельств, к нам не благоприятствующих - и выковывается однажды характер. Непременно станешь сильнее - не сейчас, так потом. Сохранишь в памяти и в душе - там, где даже госмашина будет не в силах не дотянуться своими заскорузлыми щупальцами - образ любимого мужчины. Это ли не счастье - испытать хоть раз подлинное чувство?

После прочтения пьесы очень захотелось увидеть и одноименный фильм-спектакль с Михаилом Ульяновым в главной роли - испытать не только читательское, книжное удовольствие, но и напитаться визуалом и эстетикой. Пьеса на вечер (она небольшая по объему), а размышлений, как водится, на неделю. А спроси меня кто, о чем же она на самом деле, я бы, наверно, ответила так: о зрелой любви, которая не просит и тем более не требует, а благодарит за все - даже за крохи упорхнувшего счастья...

Самое ужасное – оказаться заложником юношеской страсти. Мучиться так естественно лет этак до 30, но потом это уже как-то… странновато, что ли. Нет ничего страшного в том, что юная страсть не перетекает в любовь (оттого я лично против ранних браков, обычно они заканчиваются глупейшим образом). Ужасно, если обаяние первой яркой любви потом преследует человека, мешая обрести действительно глубокое чувство.

И вот хоть убейте, но любви я в «Варшавской мелодии» так и не увидела. Страсть – безусловно. Желание убежать в «любовь» от отвратительного внешнего мира – пожалуй. Но любовь? Увольте. Этак любое чувство, связанное с половым инстинктом, можно назвать любовью.

Геля и Виктор встретились в Москве 1946 г. Он – русский фронтовик, толком ничего в жизни не видел, из-за школьной парты попал на войну, а как вернулся, поступил на учебу. Геля – полька, участница Сопротивления, тоже учится в Москве. И сошлись два одиночества. Виктор – круглый сирота, друзей нет, уцепиться не за что. У Гели тоже ничего нет, кроме страшных воспоминаний о войне. Их чувство выстраивалось на ненадежном фундаменте – растерянности послевоенного периода. По сути, у главных героев нет ничего общего, они говорят на разных языках (в переносном смысле), нет ни одной сцены, в которой показывалась бы их душевная близость. Им просто нужно тепло, и так уж получилось, что они оказались в нужное время и в нужном месте.

По воле обстоятельств они расстались, чтобы потом, через десять лет, встретиться в Варшаве. Казалось бы, тени прошлого должны отступить, главные герои обрели себя в послевоенном мире, создали семьи. Но они оказываются в плену своего юношеского чувства. Так и в мирное время бывает: случается, взрослый уже человек внезапно теряет голову от своей первой любви, с которой встретился спустя десять, а то и больше, лет. Но эта «любовь» – иллюзия юности, желание вернуть беззаботное время, обаяние первого чувства. Иллюзия не выдерживает столкновения с реальностью, чего не скажешь о любви. Легко быть влюбленным, переживая с объектом этой влюбленности только красивые моменты; приятно любить по расписанию, не беря на себя обязательств. Героям нравится романтичность их положения, им нравится мечтать о недостижимом. Стоит жизни дать им важный шанс – ну вот теперь вы можете быть вместе! – как они его упускают, решая, что лучше обоим быть несчастными. Зато останется мечта о великой любви, которой помешали злобный Советский Союз, мужья и жены, работа и прочие обстоятельства. Как итог – полный провал на любовном фронте у обоих. https://u.livelib.ru/reader/ShiDa/r/tnloh2kt/tnloh2kt-r.jpg"> Героев, конечно, жалко. А как не пожалеть человека, оказавшегося в столь сложном положении? Но мне бы не хотелось такой любви. Со стороны очень-очень романтично, все эти сентиментальные расставания, тайные поцелуи, вечная память о любви… но лучше уж полюбить человека так, чтобы захотеть с ним прожить всю жизнь с учетом разнообразных проблем. А этого у Гели и Виктора как раз не было. Увы.

Только наши надежды не имеют границ

Виктор и Геля случайно встретились на концерте и полюбили друг друга. Он учится на отделении виноделия, она – в консерватории. Романтично и печально были размещены герои в их жизни. Трудный 1946 год, юноша вернулся с войны, девушка чудом выжила в Польше. Как гротеск выглядят профессии героев, особенно виноделие в институте имени Омара Хайяма.

Всё было, словно в раю… Старая история. Стоит создать рай, появляется черт

Ещё печальней границы, созданные великой страной. Девушке придется вернуться на родину, а он вынужден уехать из Москвы на практику. На этом фоне ограничения на брак с иностранцами выглядят идиотским красным флагом.

Как борьба межу реалиями жизни и приятными мечтаниями сходятся характеры героев. Он строгий, уверенный в себе, она смотрит на всё скептически. Он познал в жизни неприятности, но твердо стоит на ногах, считает себя удачливым и готовым со всем разобраться. Геля же, хоть и прошла польскую мясорубку, не верит в чудеса, она постоянно готова к разочарованиям, хотя бы чувство юмора ее никогда не покидает. И на фоне всего звучит варшавская мелодия. Меня, например, сопровождали звуки музыки на еврейской свадьбе – бойкий мотив, но грустная мелодия.