Камешек в ботинке
Меньше всего, начиная читать эту книгу, я ожидала, что она закончится так быстро, посреди ночи. И что я отложу много важного, чтобы дочитать. Хожу с утра, перекатывая впечатления, и думаю, как бы их суммировать.
Есть книги, которые пишут для читательского удовольствия. Их приятно листать в уютном кресле, под мягким пледом, не спеша потягивая ароматный кофе. "Гемоды" Ольги Кай для этого никоим образом не подойдут, даже не пытайтесь. Эта книга - досадный камешек в ботинке по пути на вершину горы, волосок обманчиво пушистого кактуса, не видный даже глазом, но - явно мешающий жить, пока не найдешь и не выдернешь.
И нет, это совершенно точно не книга, которую можно прожить под кофе с печеньками. Мало того - я почти гарантирую, что от этой книги вам станет прескверно. Люди с биомедицинским опытом, скорее всего, окажутся покрепче. А вот читателю, не связанному с искусством врачевания, вероятно, придется приготовиться к достаточно крутым американским горкам, по которым катится эта антиутопия. И нет, настоятельно не советую читать ее под любую еду. Вам и самим не захочется.
Будет сначала неуютно. Потом - плохо. Потом появится желание... вероятно, либо закрыть книгу, либо на какое-то время отодвинуть ее подальше. Потому что мир, в котором происходит действие романа, при всей невозможности (по крайней мере, для меня как для биолога) центрального своего фантдопа, клубится туманом, зарождаясь, и постепенно застывает гладким, серебряно-ледяным зеркалом, в котором смелый читатель, приблизившись, может посмотреть себе в глаза и честно признаться - а какой выбор делаю я здесь и сейчас? Проклятый вопрос, заданный Стругацкими, в "Трудно быть богом", - "Да полно, люди ли это?" - подхвачен Ольгой Кай для пересомысления на новом витке истории - да, альтернативной, но тем не менее ужасающе вероятной.
История, рассказанная в "Гемодах", могла бы показаться банальной: футуристическое общество, в котором технология позволяет быстро выращивать уже не кусочки тканей, а целые органы и тела, а также и мозги. И собирать из этого "био-лего" больших кукол-"универсальных помощников". Красивых, сильных, исключительно мужеска пола. Фактически это биороботы (я люблю слово "киберы", Ольга Кай называет их "гемоды"). Они не обижаются, не эмоционируют, они надежны и удобны в быту, и, разумеется, эксклюзивны. Правда, у них есть небольшой недостаток - они чувствуют боль и при ненадлежащей эксплуатации могут "выйти из строя", и тогда их приходится "отправлять на утилизацию". Стоят такие помощники дорого, и позволить их себе могут немногие. Вот разве что госслужащим проще - им положены служебные гемоды.
Вроде бы все пока что замечательно. Вспоминаем небызвестных Фанточини и их любящую Бабушку, начинаем было растекаться от умиления - Брэдбери гуманист, он сумел в "Я пою электрическое тело" показать максимально приятного, думающего гомо кибернетикуса. Но Кай не Брэдбери, а на дворе не середина двадцатого века, а первая треть двадцать первого. И новой сказки про приятный симбиоз человека и его творения ждать не приходится. Прощайте, законы роботов. Прощай, мечта про уют и мирное сосуществование. Ваш выход, человеческие эмоции. На первых же страницах книги начинается жесткое противостояние. Впрочем, в самом начале противостояния нет и быть не может - есть угнетатели и угнетаемые. И все чаще всплывающий вопрос про "кто равнее".
Созданный по образу и подобию человека гемод - это базовая, упрощенная модель, воспроизводимая, в сущности, по библейскому мастер-проекту. В Ветхом Завете Господь создает людей, после чего некоторое время вмешивается и поправляет их жизнь, но потом дает им свободу воли, являя лукавую божественную милость, и устраняется от дел. В новой модели люди отстраниться от гемодов не могут, да и не желают. И свободу воли своим созданиям предоставлять не собираются, напротив - в обществе возникают голоса в поддержку все более изощренных "вариантов использования" универсальных помощников. Деталей не будет - прочтете сами, кто храбрый. Кай умело ведет читателя сквозь строй людей, постепенно теряющих свои человеческие качества, и гемодов, эти качества приобретающих. Кто решает, кому жить и умирать? Почему кого-то мы считаем ровней, а кому-то изначально отказываем в уважении, потому что априори "видим", что он, пришлый, далеко не брат по разуму...
Помните? Да, конечно, помните...
"Святой Мика, мы же были настоящими гуманистами там, на Земле, гуманизм был скелетом нашей натуры, в преклонении перед Человеком, в нашей любви к Человеку мы докатывались до антропоцентризма, а здесь вдруг с ужасом ловим себя на мысли, что любили не Человека, а только коммунара, землянина, равного нам… Мы все чаще ловим себя на мысли: «Да полно, люди ли это? Неужели они способны стать людьми, хотя бы со временем?» и тогда мы вспоминаем о таких, как Кира, Будах, Арата Горбатый, о великолепном бароне Пампа, и нам становится стыдно, а это тоже непривычно и неприятно и, что самое главное, не помогает…"
Далекий средневековый Арканар. Ультрасовременное общество из миров Ольги Кай, как Хронос, пожирающее своих недостойных отпрысков. Или мы, сегодняшние, часто не замечающие, как коммунар в глубине души заменяется чванливым выродком, для которого слова типа "чурки", "пиндосы" или "гастарбайтеры" - вполне допустимое в обществе даже не "Кю", а привычное "Ку"? Мы делаем только первые шаги в ту, опасную сторону, едва намечая приближение к точке невозврата. Еще не поздно остановиться, поднять глаза и увидеть себя в зеркале, так вовремя поданном Ольгой Кай.
А потом выдохнуть. Закрыть книгу. Достать наконец из ботинка этот чертов камешек, вынуть волосок занозы. И понять в очередной раз, что с простого "Все звери равны, но некоторые равнее" начинается самый настоящий хтонический ужас.
Потому что есть непереходимые грани. Есть нравственные ориентиры, которым человечество обязано следовать, если оно хочет жить и развиваться. Потому - останемся коммунарами, как говорили Стругацкие. И, может быть, слегка приблизимся к осознанию того, что боль лучше терпеть или лечить, но не причинять, находя в этом наслаждение. Конечно, если мы претендуем на звание человека разумного.
18 понравилось
