Скобелев

Когда-то давно, на летних каникулах, в жаркие душные дни августа, я читала «Войну и мир». Добросовестно и ответственно вчитывалась я в длинные предложения первых страниц перевода с французского (после Дюма, которым я тогда увлекалась, мне было трудно переключиться на Толстого), продиралась сквозь дебри подробных описаний батальных сцен битвы под Аустерлицем, и стоически дочитывала эти сцены до последнего слова. Но, господи, как же скучны были эти военные сцены! В конце концов, уже читая об Отечественной войне 1812 года, я сдалась, и совершенно безответственно и абсолютно недобросовестно стала пролистывать эти пресловутые сцены войны. И вот сейчас – читая воспоминания военного корреспондента и писателя и путешественника Василия Ивановича Немировича-Данченко, я вспомнила те далекие дни моего мучения. Какой контраст, подумать только! Сплошное мучение тогда и жадное, пристальное внимание сейчас. Добровольное (я бы сказала вынужденное) пролистывание войны тогда, и восторженное прочтение от начала до конца, от корки до корки, совершенно военной книги сейчас. Я не умаляю таланта Толстого, я просто восхищаюсь талантом Немировича-Данченко.

"Ничто так не извращает, как спокойствие, ничто так не обессиливает, как отдых"

В 1882 году на тридцать восьмом году жизни в Москве скончался Михаил Дмитриевич Скобелев. Никто не мог поверить в это, вся Москва устремилась к гостинице, и его друг, Василий Иванович Немирович-Данченко, с которым как раз в этот день должен был встретиться Скобелев, был в их числе. Он потрясенно наблюдал за наводнившими номер гостиницы «близкими» друзьями… «Громадная, молчаливая толпа перед гостиницей Дюссо. Обнаженные под палящим солнцем головы, заплаканные лица, растерянные взгляды... Со всех концов Москвы собралась и стоит она, храня благоговейную тишину». И вот, стоя рядом с телом, умершего друга, Василий Иванович вспоминает о нем, все то хорошее, что он знал в Скобелеве, все те долгие военные годы, которые они прошли вместе. Один как генерал, другой как военный корреспондент. Их дружбу, встречи в мирное время, их разговоры. Дела и поступки Скобелева, тот след, который оставил такой молодой и талантливый военный. Об этом и написана книга Немировича-Данченко. Не биография, нет. Воспоминания, максимально точное воспроизведение разговоров, описание Скобелева в бою и быту. Прощальная песнь. Последнее дружеское рукопожатие.

Писательский и журналистский талант автора сделали свое дело. Его книга написана таким ярким, живым, таким невероятно увлекательным языком, что оторваться просто невозможно. Его можно было бы сравнить с блестящим художником, но это не так. Потому что картины не оживают, они остаются на плоскости. А Скобелев в этой книге становится не просто живым человеком, даже через страницы книги, даже через столетия после описываемых событий, он вихрем врывается в жизнь читателя, он захватывает его своей энергией и целеустремленностью, он покоряет и пленяет. Глава за главой, событие за событием, переходы, учения, переговоры – с каждой страницей проникаешься уважением и восхищением к этому неординарному человеку, с каждым взглядом его соглашаешься (хотя в чем-то и хотелось бы поспорить, не отрицаю). Но каким же мудрым был этот человек! Каким неистощимым была его жажда знаний! Какой отличный дипломат, бесстрашный военачальник и просто по житейски, по человечески добрый солдат.

Пока я читала эту книгу, мысленно я отмечала про себя, о чем именно надо обязательно рассказать в рецензии, о каком интересном случае, о каком качестве, какие меткие и мудрые слова надо привести для полноты картины. Но дочитав, я не могу найти ни единого слова. В конце книги, где описывается всенародное горе на похоронах, где автор описывает свое прощание со Скобелевым, мое сердце сжимается. Я просто не в состоянии говорить о чем-то отдельном, о каких-то конкретных поступках и словах. Потому что перед лицом смерти остается единственно важное – величие отдельного человека и чувство невосполнимой утраты.

Книга, которая способна пробудить такие чувства, в человеке бесконечно далеком от войны, человеке, который никогда не интересовался военным делом и искусством, не считал бесстрашие и мужество главными качествами личности, такая книга стоит, чтобы ее прочли. Бесспорно.