Елена Прекрасная

В центре история Елены Георгиевны. Начинается с детства, далее юность, институт, рождение дочери, смена трех мужей последовательно. Когда мне уже в предисловии сказали, что есть отсылки к созданию театра Современник, к Олегу Ефремову, выведенному в первом муже Елены Николае, и Галине Волчек, выведенной ее подругой Варей, я вчитывалась в отношения, в описания характеров, поведения героев, становление молодых талантливых актеров. Да, наверное, хотелось увидеть какую-то подноготную их жизни, что-то вроде биографических записок. Но не так уж много информации об актерах, чтобы привлечь к книге такое внимание, а уж Ефремову жаловаться на нее партийному начальству. Не было бы предисловия, я бы читала про обычные человеческие отношения: отношения с каждым из мужей, расставания, отношения с дочерью. Поведение у Елены то милое и терпеливое, то резкое и истерическое. Дочери то говорит дверь закрыть без конца, то орет на нее, а тут же в мыслях комментирует, как бы ей хотелось ее приласкать... А в итоге... трех мужей потеряла, причем мужья-то не какие-нибудь - один талантливый актер, другой любил ее и дочь, третий окружил достатком, а дочь в 16 лет ушла к отцу, где была умная по-женски его новая жена Зоя. Конечно, в таких условиях Оксане стало жить и спокойнее и радостнее. Не было бы предисловия, не привлекла бы книга столько внимания. Книга серая, как по мне. Ни эмоций не вызывает, ни переживаний, разве что можно задуматься о своем поведении по отношению к окружающим, не думать только о себе и не ожидать много от других. Если любят тебя, не принимать это как должное, но и самой давать что-то взамен, а она вот так жила:

пока тебя любят, это кажется так нормально, обыкновенно настолько, что оставляешь за собой право и на более надеяться, большего ожидать

но

Даже любимой, только любимой, жить трудно. Небезопасно и унизительно.

В известной цитате "в 40 лет жизнь только начинается". А у Елены что осталось? Все будущее видится беспросветным, как изменить ее жизнь?

Воля к жизни - есть такой хитрый механизм? И где он запрятан в человеческом организме? Как нащупать его, наладить, починить?

Талантливая грустная повесть о немолодой женщине. Если бы не предисловие (на мой взгляд, совершенно излишнее). Автор обижается, что

«Елена Прекрасная» воспринялась как обнажение подноготного знаменитостей в разных сферах, но в первую очередь кумиров театра «Современник» – вот что оказалось самым лакомым.

Да если бы она сама об этом не заявила, мало бы кто догадался. Ну нет там никаких пикантных или шокирующих подробностей. Равно как и каких-то особенных, вызванных именно известностью первого мужа Елены, вещей. Обычная, в общем-то история. Три замужества, неудачные каждое по своему. С первым мужем сошлись почти случайно, но не надолго хватило Елениного терпения быть всегда в тени великого человека. Ушла к любящему и очень хорошему, но вполне обычному человеку. Здесь не устроила именно заурядность. Третий влюбился в нее безумно, бросил семью, создал ей прекрасные бытовые условия - опять чего-то не хватало. Правда, третий бросил ее сам

странно, в твоей внешности есть то, что абсолютно отсутствует в самом характере

Дочь-подросток ушла к отцу. И что было в ее жизни? Семейные дрязги, разочарования, недовольство собой и близкими, обыденность и безрадостность. Почему-то получалось, что, считая любовь самым главным и постоянно стремясь к ней, она никогда не была в любви счастлива.

Она, Елена, всегда ожидала. Любви, воплощенной в совершенство, до полного совпадения с мечтой. Но, если признаться, мечта эта с годами становилась сколь фантастичней, столь и приторней, чувствительно-слезливой. Вместо девичьего, робеющего, нежно-румяного оттенка приобретала едко-розовый цвет женского из колющего капрона белья.

Ей всегда было мало. Какие-то особые проявления, доказательства всегда требовала. И мучила всех. А просто жить казалось скучно. И сколько же таких Елен Прекрасных, лишенных душевной мудрости, проживающих свою жизнь как бы вполсилы, не задумываясь, неосознанно совершая большие и маленькие ошибки

Наступила пора, когда уже не рвешься к счастью, оголтело, бездумно, а сосредоточенно стремишься понять: отчего счастья нет?

А ведь захватила повесть.

Повесть Надежды Кожевниковой «Елена Прекрасная» в свое время наделала много шума. Впервые она была опубликована в журнале «Новый мир», № 9 за 1982 год с предисловием ныне всеми забытого Юрия Нагибина. Публикация оказалась скандальной, но отнюдь не по политическим мотивам (в книге вообще нет ничего политического).

Дело в том, что в повести фигурировали легко узнаваемые фигуры Олега Ефремова (он выведен под именем Николая, первого мужа главной героини) и, если я все верно понимаю, Галины Волчек (Варя, подруга Елены Георгиевны). Ефремов, как пишет в предисловии к изданию 2011 года сама Кожевникова, сразу побежал жаловаться в ЦК, откуда его жалобу перекинули отцу писательницы, известному советскому писателю Вадиму Кожевникову («Щит и меч»). В общем, на долю писательницы, выпустившей до того пару книг прозы и только перешагнувшей за тридцать, выпала и минута славы, и неприятные секунды позора. Между тем скандал возник почти на пустом месте. Повесть Кожевниковой ставила задачи более обширные и глубокие, чем извлечение на свет нюансов личной жизни прославленных актеров знаменитого «Современника».

Итак, о чем же повесть и почему читать это по-прежнему можно, а может быть даже и нужно в отсутствие равновеликих современных текстов?

Во первых строках, следует отметить, что «Елена Прекрасная» - это крепкая беллетристика, та самая, которой у нас нынче не хватает, но которой навалом в проклятых заграницах. Все там, к тому же говоря, как в лучших нынешних домах Нью-Йорка и Лондона – в центре повествования женщины, семья, конфликт поколений, межличностные отношения, ретроспектива, судьба личная, умело оттененная отраженной в быте – от скромного детства, через легкость и простоту нравов шестидесятых к гарнитурам эпохи семидесятых. Взрослеет героиня, обрастает возрастным жиром, вещизмом, страна. И конец, глядя из нынешнего временного далека, у повести почти пророческий.

Во-вторых, «Елена Прекрасная» - добротная женская проза, практически идеал ее. Такой она и должна быть: женский взгляд на мир, тема женской судьбы, но при этом в отличие от того, чем заваливают нас современные авторши, никакого эзотеризма и изоляционизма. Дверь в текст для мужчин не закрыта. Напротив, многим было бы любопытно проследить за рассуждениями, в которых автор сопоставляет мужской и женский характер. Или попытаться на конкретном примере уловить в какой момент и как из маленькой девочки прорастает Елена Георгиевна. Вполне вероятно для кого-то здесь будет не так много нового, но здравость некоторых замечаний как по мне почти не опровергается временем. Вот к примеру, одно такое неявное, вытекающее из всего текста: счастье - не главное, оно не есть нечто самоценное, скорее неожиданный бонус, возникающий в процессе работы в самом широком смысле этого слова.

На протяжении всей повести анализ дилеммы, вокруг которой и поныне пишутся тонны слов: какой мужик лучше – талантливый или рядовой? Но она ложна по своей сути. Дело ведь не в таланте, дело в способности иметь стержень. Можно сказать, обобщая развернутую в тексте историю Елены Георгиевны, что именно по этому, стержневому, критерию, а не по половым признакам пролегает граница между людьми, живущими пусть трудно, но нормально и обыкновенно, невзирая на статусы и заслуги, теми, кто растрачивает свою жизнь и жизнь других впустую.

Центральная тема романа не потеряла актуальности и по сей день. Достаточно ли быть просто женщиной? К чему приводит желание довольствоваться только женским? И вообще, что такое «просто женщина»? По сути безликое родовое (ныне по какой-то причуде выдаваемое за индивидуальное и своеобразное) противопоставляется в повести личному. Половая маркировка не определяет всей личности. Быть женщиной, то есть закрыть дверь для всего остального (образ закрытой двери в повести разрастается до символа) – это как-то слишком мало.

Елена Георгиевна, главная героиня повести, проходит на наших глазах полный цикл – от девочки до взрослой женщины, еще эффектной, но уже все потерявшей, разведенной, одинокой, ценящей женский коллектив – тихую пристань для тех, у кого жизнь не задалась, для тех, у кого она уже закончилась. В этом образе женского коллектива, как сообщества девочек, отстаивающего право быть никем, как дна – разительное отличие текста от пыжащейся современности, этакий плевок в поверхностный феминизм через года.

Трудно прожить жизнь не имея собственного Я. А оно, судя по ходу мысл Кожевниковой, как кощеева смерть, заключено где-то не в тебе самом. У героини есть дар. Но дар этот сводится к одному – умению нести себя. За этим ничего – пустота. Елена Георгиевна, если вчитаться, чистый лист, на самом деле лишена всего женского, кроме разве что физиологии и хорошей внешности. Нет ни ума, не привязанности, ни, по большому счету эмоций. Нет самопожертвования, самоотдачи, интереса, стремления к чему-либо. Героиня плывет по жизни, нигде не останавливаясь и не задерживаясь, пока не остается на ее долю один женский коллектив. Принципиальная аутичность, выключенность из окружающего – ее характерная черта.

Но Кожевниковой в рамках небольшого объема, на примере подруги Елены Георгиевны Вари удается проиграть и другой вариант женской судьбы. О нем с иронией, кстати говорит сама Варя, добившаяся вроде всего чего только можно в жизни: «Смешно когда баба эдакого титана хочет из себя изобразить». Смешон ожидающий любви бабизм, смешна и двужильная баба-титан. И та, и другая не добиваются ничего по существу. Первая теряет себя в желании себя сохранить, вторая во всем отметиться и самоутвердиться. Истина лежит где-то посередине.

Удается затронуть Кожевниковой в повести и вечный конфликт матери и дочери, в котором любой женщине удается выступить в обеих ипостасях. Сперва ощутить странное непонимание матери, нехватку родительского тепла, а потом уже самой отказать в нем собственному ребенку, поняв при этом, что вот оно родное, а не в твоей власти. Был ребенок, а глядь, уже звереныш и выбирает свой путь и бьет шишек себе сколько хочешь, независимо от того подстелил ты ему соломки или нет.

Однако, рассуждая о темах вроде бы женских, Кожевникова постепенно и незримо подбирается к общим, глобальным вопросам, иллюстрирующим, в том числе, и своевременность текста тогдашнему 1982 году: Когда началось падение? Откуда эта узость и мелкотравчатость жизни, вялость, это ощущение поражения при видимости успеха и благополучия? Что делать?

Страна, общество, мужчина и женщина до сих пор не могут дать на них внятный ответ. Хотя от противного из повести вывести его нетрудно (текст в совершенно современном почти американском духе отличается прямолинейностью): чтобы быть Я, надо быть больше чем Я. Умение быть отцом или матерью, женой или мужем, вырастает из того дела, которому ты по-настоящему предан. Надо найти себе применение, работать, выдвинуть себя, уловив при этом освободившуюся энергию личного. Повзрослеть не годами и телами, а делами и мировоззрением. Мысль актуальная и поныне. Но совершенно противоречащая господствующей идеологии себялюбия, безделья и мышления категориями сугубо бытового, индивидуального, а также полового, женского, да и мужского уже, счастья и преуспеяния.