В деревне Колдуны с осени до весны за 5 тысяч рублей и пакет корма оставили на попечение старушки собаку по имени Лада. Пройдя испытание в метельные дни (забавно смотрится параллельно Владимир Сорокин - Метель ), а также нечто схожее с тем, что было с Гаврюшей в Э. Успенский - Тёте дяди Федора герои сблизились. С ними взаимодействовали ещё несколько персонажей, из которых неприятным и надоедливым, но движущим сюжет, выглядел Жорик.
Очень много авторской речи, прерывающей повествование. Можно сказать, некоторые главы на этом построены. А выглядит это примерно следующим образом (на примере представления собаки):
Читатель вправе поинтересоваться:
— А с каких это щей, Тимур Юрьич, заглавная героиня носит такое дикое, отчасти славянофильское имя? И не означает ли это, что вы, уже давно и справедливо заподозренный в религиозном фундаментализме, решились к голимому православию присовокупить до кучи и самодержавие с народностью, и не явится ли ваш, с позволения сказать, роман “смесью Каткова и кутьи”, от каковой неаппетитной смеси тошнит уже русскую словесность — “да вот беда, что дело не дойдет до рвоты”? А?
— Нет, милый читатель! Не тревожься и не надейся, ничего такого Лада не означает. Более того, ее кличка никак не связана и с Ладой Владиславовной Афониной, моей давнишней работодательницей и подружкой. Равно как и с популярной некогда песней (музыка Шаинского, слова Пляцковского) или с малопопулярным автомобилем.
Дело все в том, что поименовавшая мою героиню Лизка Харчевникова была девочкой необычайно странной, прямо не от мира сего, так что мамаша в сердцах часто даже обзывала ее имбецилкой, а любящий, но глупый отец мечтательно подозревал, что у него растет ребенок-индиго. А все потому, что их худенькая, белобрысенькая и — увы — очень некрасивенькая пятиклассница ни с того ни с сего пристрастилась к чтению, так что даже предпочитала это необычайное и старинное занятие всем иным забавам и утехам. Правда, читала она, бедняжка, в основном всякую попсовую дребедень, которую нежный родитель, невзирая на запреты и угрозы крикливой супруги, покупал для нее на книжных лотках, в киосках и у сладкоречивых книгонош в электричках.
Всю четвертую четверть прошедшего учебного года и начало летних каникул Лизочка была погружена в мистические миры Буй-Тура Воеводина, пожалуй, самого хваткого и беззастенчивого из перелагателей Толкиена и Роберта Желязны на язык “Дома-2” и “Антикиллера-3”. (Говорят, кстати, что под грозным псевдонимом скрывается выпускница Литинститута, популярный диджей радио “Отрыв” и колумнистка нескольких периодических изданий Ада Минглет).
Особенно Лизе понравилась седьмая часть Буй-Туровой эпопеи— “Воительницы Лукоморья”. Одна из этих, облаченных, судя по обложке, в бронированные бикини славяно-росских валькирий обладала удивительной способностью обращаться из натуральной блондинки то в белоснежную степную кобылицу, то в белокрылого сокола или среброкрылого лебедя, а то и в белокурую (sic!) волчицу! Что не раз помогало ей наводить ужас на орды зверообразных ворогов земли святорусской. Поэтому, когда юная читательница, зачарованная веселостью и ласковостью не менее белокурого собачьего подростка, выклянчивавшего горелую говядину у придорожной шашлычной, упросила папу, а тот ценой невероятных унижений и несбыточных обещаний умолил главу харчевниковской семьи приютить бездомную собачку, вопрос о кличке решился мгновенно.
Так Лада оказалась на даче у капитана транспортной милиции Алексея Харчевникова. А если говорить честно — какая уж там, прости Господи, дача! Обыкновенный среднерусский пятистенок, сложенный еще Лешкиным прадедом и обезображенный стеклопакетами, ламинатом, телевизионной тарелкой и жирной дурой-женой, в отличие от Лады совсем уж не натуральной блондинкой.
Приглянулись главы: "Чушь собачья" за счёт объяснения зачем в произведениях бывают эпиграфы; "Неосуществимая коза" за счёт размышлений о козе Марусе (Мане), которая не выведена напрямую в произведении, но потенциально могла быть и что бы с ней тогда случилось; про телевизор любопытная глава.
127 понравилось
