Тысячекрылый журавль. Стон горы

Борьба с долгостроем №2

Необходимое вступление

Однажды я несколько месяцев не могла есть...Вообще. Ничего. Но природа взяла свое, и я позвонила маме с просьбой принести кусок говядины. Радостная мама принесла отличный кусок вырезки, отваренный в пряном бульоне и большой розовый помидор. М-м-м-м... И вот только-только плотность говядины смешалась с кисло-сладким соком помидора, только помидорные косточки, попадая на зуб стали взрываться летом и солнцем, как мама, жадно вглядываясь в мои глаза спросила: - Тебе очень-очень нравится? Ты прямо наслаждаешься каждым куском? И все. Все потеряло вкус, цвет, запах. Уже не я ела эту злосчастную говядину, не я чувствовала на языке ее вкус. Если и было какое-то мое наслаждение, то сейчас его вынули у меня из рта, интенсивно пережевали, разделили мою предполагаемую радость и вложили обратно - на, наслаждайся!.

Слишком многие книги напоминают мне этот эпизод. Читатель не успевает ничего подумать, почувствовать, совершить хоть какую-то - эмоциональную или мыслительную работу, а автор уже выдает ему готовый пакет "ол инклюзив": что подумать, где всплакнуть, с какой интенсивностью возмутиться, к какой категории литературы отнести.

Можно было бы и не придираться, но процесс чтения стремительно теряет интимность... Кажется, как и многое другое. Почему я об этом говорю? Потому, что Ясунари Кавабата никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушит вашу личную территорию. Думать будете сами. И говядина будет жесткой.

А теперь к делу.

Приступая к чтению романа, я ждала бесконечных описаний японской природы, еще бы - на лайвлибе роман все время сравнивают с хокку! так вот: описаний природы мало. И, да - это хокку. Объясню. "Хокку - это мост построенный наполовину. Но стоит только дать волю воображению, и оно точно подскажет вам, куда и откуда ведёт проходящая по нему дорога." (Здесь и далее я буду цитировать человека, разбирающегося в японской поэзии несравненно лучше, чем я. И это стоит послушать - хотя бы потому, что роман Кавабата Ясунари построен именно по этим - бесконечно прекрасным - законам.)

Итак, "обычно, но не всегда, хокку содержит сезонное слово "киго", оно указывает на время, в которое происходит действие. Киго создает своего рода "природный фон",помогающий прочувствовать хокку. Им может являться как прямое указание "середина лета", так и косвенное "неспелые груши" или "запылённые босоножки". Описания сезонов в романе занимают не много места,но - Боже! - как органичны! и - как запоминаются! Как ярки!

"Самое главное для написания настоящего хокку - понимание, что хокку не называет, а ПОКАЗЫВАЕТ; не объясняет, а ПЕРЕДАЕТ." Герой романа старик Синго много видит, много замечает, много думает - но никогда не бывает категоричен. Никогда не припечатывает течение жизни своей определенностью. Решайте сами - отчего у старика стали яркими губы после болезни, - боится ли он смерти, - почему он о ней неотступно думает, - что связывает его с невесткой, - что связывает невестку с ним, - является ли аборт грехом женщины или убийством души этой самой женщины, - любит ли он свою дочь, - любит ли он своего сына, - чего он стыдится, что считает непристойным, чем любуется, чего ждет от окружающих... Автор вплетает ответы на все вопросы в ткань повествования так плотно, что вы можете их не заметить. Но он к ним больше не вернется. Заметили - хорошо, нет - что ж... Это ваше прочтение. Кстати, об ответах: не забудьте, что это Япония. Мир, с другой системой координат - не будьте поспешны в суждениях. Герои благородны, а их поступки ужасают... Молодая жена сына старика Синго делает аборт, потому что слишком целомудренна. Нормально? Это Япония... Внимательный читатель заметит даже то, чего не замечает главный герой - напряженную, полную волнений и событий жизнь женщин в доме. Верный себе Кавабата дает нам это увидеть, но ничего не рассказывает и не объясняет - это ваша (интеллектуальная) трапеза. Жуйте сами. Герои напоминают маски японского театра Но https://s019.radikal.ru/i619/1206/f1/8198ba3b4e08.jpg"> Этот театр весьма условное искусство, у персонажей заранее определенные амплуа. Но положа руку на сердце: часто ли вы открываете незнакомые вам прежде глубины в знакомых людях? Люди удивляют нас только поступками. А поступки диктует жизнь. Устраивая нам трагедию и комедию положений. И это так - и для Японии, и для всего остального мира. -

Пусть читателя не обманет небольшой объём произведения – на менее, чем трёхста страницах мы становимся свидетелями глубокой драмы человеческих отношений, опутанных паутиной скрытых пороков и душевных страданий.

Действие разворачивается в послевоенной Японии, когда мир находится на стыке старых пережитков и новых реалий. Протагонист, молодой человек Кикудзи Митани, уже четыре года переживает смерть своего отца и старается избегать шумного людского общества. Однако приглашение бывшей любовницы отца Тикако посетить её чайную церемонию неожиданно вызывает любопытство Кикудзи – она собирается познакомить его с одной девушкой, её ученицей.

Связь отца с Тикако продлилась недолго, а Кикудзи на момент их отношений было десять лет. После смерти отца он примирился с существованием Тикако и даже по-своему жалел её, поэтому в посещении устроенной ею чайной церемонии ничего предосудительного для него не было. Но вот кого он действительно никак не ожидал увидеть в гостях у госпожи Куримо, так это Оота-сан, ещё одну любовницу отца, появившуяся уже после Тикако. Кикудзи удивлён: он не только не чувствует ни малейшей враждебности к госпоже Оота, отнявшей, по сути, у семьи внимание отца и мужа, но ему приятно с ней общаться, воскресая таким образом воспоминания об отце.

На той же церемонии Кикудзи видит Юкако Инамура, ту самую ученицу Тикако Куримото. Увидев у неё розовый фуросики, традиционный платок, с белым журавлём, он про себя называет её "девушка с тысячекрылым журавлём". Юкико прекрасна, и от её изящной красоты веет мягкой свежестью и нежной юностью. Для Кикудзи она —недостижимый идеал, для которого нет места в недостойных мыслях, поэтому свою мучительную страсть он отдаёт госпоже Оота.

По сути, этот роман об отношениях между мужчиной и женщиной. Каждая из женщин в жизни Кикудзи играет особую роль в его судьбе, и каждая олицетворяет его страхи, которые ему предстоит либо преодолеть либо продолжать жить с ними. Пожалуй, цепочка взаимоотношений Кикудзи и его женщин, созданная автором, не отличается чистотой и непорочностью, но доказывает, что человек, порой, может стать рабом своих инстинктов. Так, к примеру, вступив в связь с госпожой Оота, бывшей любовницей отца на двадцать лет старше самого Кикудзи, он сначала пытается причинить душевную рану женщине, завладевшей его отцом, и отомстить за себя и за мать, но постепенно втягивается в противоестественные отношения и даже по-своему любит госпожу Оота. Иначе складываются его отношения с Фумико, её дочерью. Любовь к ней рождается постепенно, но имея все предпосылки расцвести полным цветом, заканчивается по желанию девушки, которая сбегает, оставив Кикудзи в растрёпанных чувствах. И тут на сцене снова появляется Девушка с тысячекрылым журавлём, прекрасное создание, готовое залечить душевные раны отвергнутого мужчины. Можно ли желать большего?

Если говорить откровенно, Кикудзи напоминает бревно, которое просто плывёт по течению. Куда оно повернёт – туда и поплывёт Кикудзи. Женщины приходят в его жизнь и уходят из неё, оставив глубокий след или лишь призрачные воспоминания. И только госпожа Тикако Куримото остаётся величиной неизменной, символом приземлённости жизни и её материальной сущности. Она как заноза в жизни Кикудзи, но если бы не её навязчивое присутствие, его жизнь была бы пресной и серой. Ведь чтобы бревно поплыло, его тоже надо пнуть.

Ясунари Кавабата создал прекрасный роман, в котором грубая проза жизни прекрасно сочетается с эстетикой неосязаемого. Его метафоры полны меланхоличной лирики, а каждая вещь, будь то чайная чашка 16-го века или крепдешиновый фуросики, наделена историей и обладает душой. Хрупкость сиюминутного здесь противопоставляется философии сакраментального, а поэзия природы банальности повседневности.

Есть люди, которые полагают, что хокку — это абсолютно любые слова, оформленные особым образом по количеству слогов. То есть, написал ты три строчки про колбасу в холодильнике — и это уже автоматически хокку, потому что ритм соблюдён. Таким людям читать Кавабату Ясунари абсолютно противопоказано. Зато он очень понравится тем, кто искренне считает, что европеец не способен написать традиционное хокку, потому что у него изначально другой взгляд на мир. У Кавабаты именно такой взгляд, на сто процентов старояпонский, традиционный, прекрасный, непонятный. Искать в его романе что-то современное — бесполезно, хоть он и повествует о нашем времени. Однако отсутствие современного не значит, что он безнадёжно устарел, наоборот, этот роман актуален всегда. С его страниц так и дышит та самая настоящая старая Япония, которая сейчас почти полностью спряталась за ярким неоном больших городов, изобилием манги, романами Мураками (которые хоть и хороши, но, как ни крути, европейские) и всеми безумными штуками, которые японцы делают на видео в Интернете. Это любовь к природе, неспешность, сосредоточенность, тонкие нюансы сложной культуры, мелочи быта и сложных взаимоотношений, это медитация над философскими вопросами, это просветление от того, что ты увидел воробьёв, купающихся в луже, и в твоём разлаженном внутреннем мире наступила гармония. Я восприняла это как одно большое хокку, не настолько концентрированное и содержащее больше одного мыслеобраза, но по духу и настроению — очень похоже.

Однако, не стоит думать, что из-за такой «хоккуистичности» (какое мерзкое слово получилось) в романе нет сюжета и весь он только о деревьях, травушке-муравушке и поющих на японском птахах. Вовсе нет, хотя детальность природного мира потрясающая. Главным героем здесь выступает немолодой уже человек, в семье которого сложные и запутанные отношения, а сам он по причине старости всё больше забывает и задумывается над тем, как бы в последние годы жизни этой самой пресловутой гармонии достичь. Посмотреть на семейные неурядицы и способы борьбы с ними глазами японца многого стоит: это всё на корню отличается от наших привычных установок. Если бы «Дано» было то же самое, но персонажи были бы европейцами, то всё закончилось бы скандалами, детективами, психологическими драмами... Здесь же всё по-другому, медленно, невозмутимо и с достоинством. Читателю «только от разума» может показаться, что роман прерывается и заканчивается тогда, когда ситуация ещё не разрешилась, слишком рано. Однако всё верно, это картина из обыденной жизни, которая не может быть просто завершённой на каком-то определённом моменте, в конце обязательно должно стоять многоточие, а не точка.

Ритм повествования совершенно необыкновенный. Роман пропитан темой смерти и разлада, но никакого дискомфорта от этого мы не чувствуем, даже сопереживая главному герою. Смерть — это естественно, нормально и не страшно, при близости к ней ты начинаешь слышать, как стонут горы, и весь мир вокруг тебя видится по-другому, глубже. Ничего лишнего.

Когда я умру, поставьте на моих похоронах пластинку с колыбельной песней. Ладно? И никаких молитв, никаких надгробных речей не нужно.

Это было потрясающе и необычно, как глоток свежего воздуха в японской литературе. И прочитанные ещё несколько романов Ясунари подтверждают, что он подлинный мастер, художник, знаток человеческих душ и хранитель японских традиций. А заодно это прекрасная возможность окунуться в подлинный мир культуры Японии "из первых уст", без европейских посредников и трактователей.

Флэшмоб 2011, большое спасибо за совет countymayo .