Приключения Нила Кручинина

Дорогой мой, наша профессия полна противоречий, - сказал вдруг Кручинин тем спокойным, почти равнодушным тоном, каким обычно делал замечания именно тогда, когда хотел, чтобы Грачик их хорошо запомнил. - Иногда мне кажется просто удивительным, как находятся люди, способные совместить в себе противоположные качества, необходимые человеку, посвятившему себя расследованию преступлений. Начать хотя бы с того, что каждый из них должен быть способен принимать самые быстрые решения и в то же время уметь сдержать себя, сдержать свое нетерпение, уметь ждать... Вообще, надо сказать, что умение ждать, которым, к сожалению, обладают столь немногие, необходимейшее качество в нашей работе.

- Вы имеете в виду терпение? - спросил Грачик.

- Если хочешь... И тем оно ценнее, чем больше внешних признаков говорит о его ненужности. Иногда человек сдается "объективностям" и становится жертвой страшного врага - нетерпения. Тогда уже он сам игрушка внешних сил, а не их повелитель: он - во власти обстоятельств...

- Увы, - насмешливо заметил Грачик, - непредвиденность, которая, по существу, и есть то, что вы именуете обстоятельствами, а другие "случаем", не только не всегда может быть подчинена нашей воле, но, к сожалению, не может быть и предвидена. Потому она и "непредвиденность", то есть тот самый господин случай, который нередко путает карты самым умным и сильным людям.

- Они знают, что как бы ни остерегался преступник, какие бы меры предосторожности ни принимал, сколько бы усилий ни потратил на то, чтобы обеспечить себя от улик, это никогда не удается.

- Никогда? - снова спросил фогт.

- Почти никогда, - повторил Кручинин. - Звериный, атавистический инстинкт толкает преступника на то, чтобы как можно тщательнее запутать свои следы. Но в его сознании ни на минуту не исчезает это слово - "следы". Его мозг буквально сверлит эта неотступная мысль: "Следы, следы..." Потом, когда уже все сделано, когда он пытается проанализировать случившееся, доминантой его размышлений над содеянным опять-таки является: "Следы, следы..." Его начинает мучить сомнение в правильности своих действий - и главным образом в том, не оставил ли он не уничтоженных, не заметенных, недостаточно запутанных следов. Чем дальше, тем меньше делается его первоначальная уверенность в том, что он не оставил следов. Только неопытным преступникам кажется, что они не оставили следов своего преступления. Поэтому бывает, что инстинкт, подчас помимо воли и логических рассуждений преступника, толкает его обратно на место преступления - проверить, не оставил ли он следов, а если оставил и если есть еще возможность их уничтожить, то постараться сделать это.