В этой истории нет динамичного сюжета или головокружительных твистов. Однако каждый, кто переезжал в другую страну, расходился во мнениях с семьёй, жил между двумя и более культурами, — каждый узнает себя в главной героине. Её сомнения и неуверенность, страх перед возвращением домой, который сильно изменился, как и люди в нём, отзывается ноткой грусти и узнавания в душе.
Люди съезжают и выезжают, дети растут, старики умирают, дома сносят и строят новые, магазины кричат незнакомыми вывесками, парки облагораживают, школы перестраивают. Город живёт своей жизнью вместе с жителями, вычёркивая тебя из своей истории и не оглядываясь на прошлое.
И оттого ещё символичнее, что главная героиня — фотограф.
Она умеет ловить моменты объективом камеры, но не смогла «поймать и задержать» моменты своего прошлого. Айми так и не смогла показать родителям, насколько большую часть её жизни занимает фотография и переезд в большой город. В самом начале книги она вдруг осознаёт, что:
Я ни разу в жизни не сфотографировала мать.
Она фотографирует себя, передавая свою любовь через фотографию своему мужу, фотографирует людей, ловя краткие всполохи их жизни в объективе, снимает окружающий мир, чтобы «нырять в фото» и окунаться в моменты. Однако её собственная семья остаётся за кадром — разногласия, обида и расстояние словно выстраивают высокую стену между девушкой и её семьёй.
Айми очень сильно расходится во мнениях с родителями, слишком сильно не подходит под размеренную жизнь Вечной Весны, слишком сильно — та давит на неё клеткой.
Вечная Весна стала слишком мала, и я в неё не помещалась.
В погоне за мечтой Айми переезжает в Америку и открывает для себя целый новый мир, который с радостью принимает её и где она находит своё место, семью, саму себя. Девушка понимает, что эта реальность ей намного ближе, чем та, в которой она выросла.
Предполагается, что китайские девочки просто знают, что родители их любят. Начав жить по-американски, я захотела услышать об этом.
Она становится Эми, эмигранткой в Нью-Йорке, всё ещё помнящей свои корни, но приспособившейся к новой счастливой жизни. Пока однажды ей не приходит письмо о смерти её матери. Эми решает вернуться с мужем на родину, чтобы попрощаться с матерью, и ей предстоит столкнуться как с прошлым, так и с новой реальностью.
Мы пересекли дорогу, и я с ужасом поняла, почему имя улицы изменилось: на всю длину участка, на котором некогда стояли наш дом и дом Йена, вытянулся магазин шаговой доступности. Рядом была парикмахерская, а за ней — фастфуд под названием «МакКитайс». У меня ком встал в горле.
Я ткнула пальцем в перекрёсток:
— Здесь моя бабушка играла с подругами в шахматы.
Там, где раньше стоял соседский дом, теперь высится магазин шаговой доступности. Там, где окраина села встречалась с дикой природой, теперь стоят забетонированные жилые кварталы. Цивилизация вместо душевности.
Я пыталась вспомнить Вечную Весну — ту деревню, которой она была когда-то. Но глинобитные и деревянные дома сменились сталью и бетоном; сшитые вручную тёмно-синие штаны и куртки уступили место голубым джинсам и розовым кружевным рубашкам. В каждом квартале имелись парикмахерские.
Город меняется, разрастается, перестраивается, перекрашивается. Родные места, полные воспоминаний, больше не ощущаются как дом, ведь не осталось ничего, что провело бы мостик между настоящим и прошлым из детства. Эти улицы и кварталы становятся новым домом для кого-то ещё, кто, возможно, так же через несколько лет вернётся и удивится тому, насколько быстро реальность становится воспоминаниями.
К тому же эта книга — о принятии себя, о принятии близких, отпущении прошлого и осознании своего места в мире. Главная героиня мечется между «Эми» и «Айми» — тем, кем она хочет быть, и тем, кем ей положено быть. Успешным фотографом с мужем-американцем или девчушкой из деревеньки, которая собирает женьшень в горах, а по вечерам слушает притчи матери?
— Но я хотела настоящей иностранной еды! Итальянская паста — это обычная китайская лапша. Мы много лет её экспортируем, и вот они отправляют её нам обратно под другим названием.
Принесли наши миски с лапшой.
Что-то частично маньчжурское, частично китайское, экспортированное много лет назад под названием «Айми», теперь вернулось как Эми.
Кроме этой внутренней дилеммы Эми сталкивается и с суровой реальностью — она слишком долго не была на родине и не общалась с близкими, так что они стали друг другу чужими людьми: создавали воспоминания без друг друга, проживали счастье и горе вдали от семьи, строили дома, растили детей, переезжали.
Все те годы, что я где-то далеко жила своей жизнью, моя мать тоже жила своей.
Здесь была мама в день своего рождения, которая задувала свечи на торте, увенчанном покрытыми глазурью фруктами. Мама с новорождённой Лиен, чьё личико обрамляли кудряшки. Мама с потрескавшимися щеками на выходных в Харбине, с Айнарой, Лиен и тётей Эюн, во время Ледяного фестиваля. В новом наряде на китайский Новый год. Тут была вся жизнь, которую мама прожила без меня.
Глядя на эти фото, каждое из которых рассказывало свою историю, не известную мне прежде, я заплакала. После того как я уехала в Америку, в маминой жизни было много хороших лет.
И Эми предстоит по-новому открыть для себя членов семьи, снова с ними познакомиться и построить «мостики» взаимоотношений. И, самое главное, простить себя и близких и наконец-то оставить прошлое в прошлом.
Мне эта книга отозвалась в душе и потому, что я испытываю те же самые чувства удивления и потерянности, когда возвращаюсь в свой родной город. Понимать, что там что-то могло измениться, и видеть воочию новое лицо места и людей, которых ты называл домом, — не одно и то же. Эта книга помогла мне найти ответы на внутренние вопросы и почувствовать, что я не одна такая. Что чувство «метания» между двумя культурами — нормально, и что совершенно необязательно выбирать какую-то одну, чтобы быть собой:
Я не маньчжурка, не китаянка, не американка. Я всё разом, потому что я — это я.