Эта книга — я говорю о всей трилогии, потому как это по сути один роман в трёх томах — произвела на меня сильное впечатление, схожее с впечатлениями от романов раннего Сергея Лукьяненко, или Михаила Тырина, или Николая Беляева... Что общего между книгами упомянутых авторов? В двух словах это трудно объяснить, но я попробую... Литературы много всякой и разной, и в самых разных жанрах есть авторы пишущие увлекательно, захватывающе, есть ловкие манипуляторы, применяющие хитрые приёмчики, вроде пресловутых «клиффхэнгеров», есть просто умелые болтуны, выдающие по пятнадцать романов в год, способные тянуть резину пока не помрут. И их читают с увлечением. Я человек ленивый, и меня трудно увлечь многотомными сериалами, а авторы пишущие по пятнадцать романов в год попадают в мой «стоп лист» на чтение автоматом; меня трудно развести на сопереживание «одноногим собачкам»; а ещё я внимательно всматриваюсь сквозь строки в самого автора и быстро распознаю мурло, скучающего обывалу, сволочь, дурака. Иногда читаю их книги, из, так сказать, научного интереса, но чаще не читаю. Нет времени. Книг, которые стоило бы прочесть, много, а жизнь коротка... Книги вышеупомянутых авторов в своё время увлекли меня тем, что некоторые сочли бы «непрофессиональностью». Я прочёл много разных книжек, и у меня давно выработалась чуйка на «правильно» и «по науке» выписанного героя, на «правильно» выстроенный сюжет, на «драматургию», на «фокалы», «тропы» и — мать их за ногу! — «арки персонажей», на уже помянутые «клиффхэнгеры». Такая «правильная» и «профессиональная» литература раздражает меня. И потому всякие «учебники» по «писательскому мастерству», коих на сегодня высрано сочинено великое множество (чуть ли не каждый второй графоман, от зачуханного непризнанного гения с Самиздата до великой и ужасной пластмассовой пустышки Стивена Кинга, рано или поздно садится срать за написание такого руководства), я считаю литературой вредной, от которой всякому помышляющему о писательстве следует держаться подальше. Читайте больше классиков! И не переводных, импортных, а русских — носителей языка русского, — Пушкина читайте, Гоголя, Чехова, Достоевского, Толстого, Шолохова... У них и учитесь! Так вот... «Во сне и на яву» Бориса Вячеславовича Конофальского — это «непрофессиональная» литература. Такая литература рождается не из графоманских наставлений типа «Дзен в искусстве написания книг», а из массива прочитанных книг хороших и разных.

Главная героиня романа юная девушка Светлана Фомина, родители которой год назад пострадали в автокатастрофе. Отец, офицер запаса, стал инвалидом — ходит теперь на костылях, при этом работает на двух работах. Мать лежит в коме. Ещё у Светы двое братьев-близнецов шести лет, которым Света в свои пятнадцать вынужденно заменила мать. Недавно благополучную питерскую семью неотвратимо затягивает в трясину нищеты. Отец вынужден постоянно занимать деньги в долг, потому что бóльшая часть обеих пенсий и две зарплаты уходят на оплату кредитов на необходимое для матери медоборудование, лекарства, выплаты страховой компании... Мальчики питаются в детском саду, а Света с отцом живут впроголодь, на макаронах. Одноклассники в школе сторонятся Светланы, потому что девушка одета в поношенную одежду, у неё старый телефон... Раньше девочка занималась спортом, бегала, участвовала в соревнованиях, а теперь на ней братья, отец-инвалид, не приходящая в себя мать, за которой Света ухаживает между сменами медсестёр-сиделок, которым тоже платить надо. И вот из этой, мягко выражаясь, нелёгкой реальности Света попадает в реальность прямо сказать инфернальную — в мир сна, который отличается от снов обычных, что снятся большинству людей, тем, что создан не в воображении спящего. В этом мире обитают чудовища, звери, каких в реальном мире нет. Они ранят тебя когтями, и ты просыпаешься в крови, а убьют — так и не проснёшься... Ядовитые жабы, парящие в небе плотоядные медузы, жуткие птицы, гигантские сороконожки... А ещё в этом мире живут чудовища пострашнее — люди, которые попадают в него так же во сне — безумцы, маньяки, злобные, развращённые от безнаказанности и многих лет паразитического существования, способные наяву прийти к тебе и убить... В этом неиллюзорном мире есть граница — черта, за которую нельзя выходить, которой боятся населяющие мир чудовища. Света нарушает эту запретную границу, чтобы помочь новому другу — единственному в этом страшном мире другу, который помогает девушке избегать опасностей и ловушек — бесплотному духу по имени Любопытный. Так в жизнь Светланы Фоминой — и там, во сне, и тут, наяву — приходят большие неприятности, — её жизни, и жизням её близких, тех, кого она любит, угрожает смертельная опасность...

Так начинается эта история.

Книга страшная. Местами очень страшная. Причём, страшная не описаниями чудовищ, не так называемым «саспенсом» (вынужден употребить это мерзкое словечко для краткости), и даже не описаниями реальности этой, которая в чём-то пострашнее той будет. Книга страшна смыслами. Вы поймёте это, когда прочитаете книгу сами. Я не могу здесь рассуждать о книге в полной мере. Скажу только, что ложь, лицемерие, предательство бывают страшнее самых жутких зверей.

Повествование ведётся не от подзадолбавшего в последнее время первого лица, а от третьего, местами в настоящем времени, что добавляет произведению реализма. Ещё автор не стесняется привязывать действие к топонимике, что, на мой взгляд, есть большой плюс. Питерцам, думаю, это особенно «зайдёт». Я же, признаюсь, в карту сильно не заглядывал. Но в Ленинграде бывал не раз, так что, «картинку» уловил в достаточной чёткости.

Герои. Герои романа, как основные, так и второстепенные, эпизодические, прописаны живо, без натуги. Причём, как взрослые, так и молодёжь. Как по эту, так и по ту сторону. Как люди, так и разного рода нелюдь. Тут автор постарался. Сверстники главной героини, её отец, братья с их постоянными вопросами, дуры-одноклассницы, лось здоровый Пахомов в башмаках 46 размера, неряшливый поп Серафим — человек добрый и умный, сумасшедшая Аглая, феминистка и наркоманка Анна-Луиза, полубес Роэман, отбитые цыгане, хохлы-правосеки, косящий под дагестанца Мага, маленькая женщина, Гнилая, Рогатая Госпожа... Все эти и многие другие герои запомнились мне. Даже подземные титаны, с которыми читатель встречается всего один единственный раз. Герои, их взаимодействие, диалоги — важнейшее составляющее всякого художественного произведения. Можно написать интересный мир, но без интересных живых героев, без характеров получится пшик, хлопушка новогодняя. У Конофальского получилось и первое и второе — и мир оригинальный и интересный, и герои в нём. Но и это ещё не всё.

Есть и третье — смысл. Интересные герои в интересном мире — это аттракцион, карусель. Должны быть смыслы. Писатель развлекающий, но не назидающий — есть фокусник, клоун. Кому как, а меня клоуны быстро утомляют. Они мне неинтересны. И плевать мне на их «писательское мастерство». Не нужен мне каменный цветок с безупречными гранями, дайте розу из куста, кривую, колючую, с листочками неказистыми, но пахнущую, живую! Развлекая, поучай! Вкладывай в голову читателю мысль правильную, и не стесняйся! А если нет мысли у тебя, тогда сам читай побольше, научись зёрна от плевел отделять, и не пиши ничего (или пиши в стол, а лучше в камин)... Так вот, смысл. В книгах Конофальского есть смыслы. Говорю как читавший или слушавший у Бориса Вячеславовича почти всё. Первым был роман «Сталин против рептилоидов», на который я написал рецензию, потом был «Рейд», потом «Оазисы», пара книг из цикла «Инквизитор»... Так что, роман «Во сне и наяву» не был для меня котом в мешке. В том, что вещь должна быть стоящая внимания, я почти не сомневался. И вышло как и с другими произведениями автора: самобытно, интересно, увлекательно, назидательно. Ходить мне теперь пару-тройку дней под впечатлением.

Замечания по книге у меня есть, но они малозначимы и многие их попросту не заметят. Потому и писать здесь их я не буду. Если автору будет интересно, я всегда могу написать их в личной переписке. Тем более, что замечаний не много.