Кристина Хофленер. Новеллы

Страшная книга. А еще восхитительная история. И не менее глубокий рассказ... Да, это все - о ней, о знаменитой "Шахматной новелле" Стефана Цвейга. Наслышана о ней была давно, но приступать к чтению долго не решалась - шахматы по жизни совсем не моя тема, хотя играть в них все же умею...

Главным героем небольшого по объему, но такого значительного по своей глубине произведения австрийского классика станет, на мой, как и всегда, субъективный взгляд, не человек, а потрепанная книжечка. Знали бы вы, как я обожаю с детства такие "книжные" истории, истории, в которых нашим скромным бумажным друзьям отдается роль не вспомогательного плана, а вполне себе основного действующего лица. А затем представьте потрепанную книжечку, весьма узконаправленной тематики для таких же узких специалистов или любителей. Сущей безделицей она станет для человека "не в теме", которому без надобности заключенные в ней, рассыпанные по ее пожелтевшим от времени страничкам сведения. И вместе с тем сможет она однажды спасти чью-то жизнь, сохранив рассудок и подарив смысл жизни. Наполнить однообразно тянущиеся дни и ночи, заполненные прежде лишь отупляющей мозг пустотой.

И я вовсе не утрирую, утверждая, что книга страшная. Таковой она и стала для меня. Жутковато было читать наяву о том, как человек изголодался по общению с книгами, лишенный этой возможности помимо собственной воли. Провести четыре месяца без книг! Возможно ли?.. Без радио, без газет, без чернил и бумаги, чтобы выплеснуть собственные мысли чувства, без общения с людьми...

Ах, как мы все-таки недооцениваем книги в нашей жизни, считая их чем-то само собой разумеющимся, чем-то привычным, обязательным, вечным и непременным!.. А ведь так было далеко не всегда...

О многом меня заставила задуматься во время прочтения и после него (особенно - после) эта новелла.

Она, к слову, не только о важности книг, информации, коммуникаций в нашей жизни. Она еще и том, как легко увлеченность чем-то полезным переходит грань, превращаясь в настоящую одержимость, помешательство, крепкую зависимость, лишающую воли (почему-то при чтении книги Цвейга мне живо вспомнилось документально-биографическое произведение, честно и шокирующе рассказывающее о природе такой зависимости - Джордан Белфорт - Волк с Уолл-стрит ). Вот это тоже страшно - наблюдать процесс психического раздвоения, расщепления внутреннего "я", смотреть за тем, как нормальный до этого человек сходит с ума. Даже безобидные, казалось бы, шахматы могут послужить источником безумия, затягивая исподволь в свои сети... Ах, эта тонкая и хрупкая грань между безумием и гениальностью...

Новелла Цвейга, подобно матрешке, скрывает историю в истории. Так вот, меньшая по объему, раскрывающаяся лишь во второй части новеллы история потрясла меня сразу, основная же история задела чуть меньше, больше порадовав своей атмосферой и антуражем самого действия: пароход, двое любителей шахмат, бросающие вызов чемпиону, таинственный незнакомец, предсказывающий ход партии... Есть в этом нечто интригующее, не правда ли?

Потрепанный сборник из ста с лишним знаменитых в истории игры шахматных партий станет для одного из героев личным психотерапевтом, стимулом жить и соперником. Средством спасения и разрушения. Психотерапевтической вполне может стать и новелла Цвейга, если правильно применять полученные из книги знания, если учиться у героев ценить то, что мы зачастую не ценим (те же книги да и саму возможность их читать), и никогда не переходить пограничной линии, оставляя увлечение любимым делом, но уж никак не парализующей волю страстью.

Весьма неожиданным открытием этого месяца стала для меня цвейговская новелла.

Можно ли назвать надежду самым безумным эликсиром, пронзающим душу уколом экстракта желания, наполняющим рассудок терпким хмелем иллюзии, принуждающим опьяненную жизнь скользить по узкому острию мечты? Ведь порой именно необъятная надежда способна наполнить верой в несбыточное, каким бы эфемерным ни был его силуэт. И тогда из зыбкой почвы утопии произрастают фантомные образы судьбы. А человек становится заблудшим пленником миражей.

Кристина Хофленер, героиня одноименного романа, невольно стала узницей роковых надежд. Она поверила в мечту, внезапно озарившую тусклую прозу бытия рифмой искристых лучей иллюзии. Ведь, казалось, для неимущей молодой женщины из млечной австрийской глубинки будущее заказано мрачной кляксой печати вселенского провидения: прозябание на положении служащей сельского почтового отделения чётко определяет сюжет жизненной книги до вполне обозримой финальной черты. Но коварный завиток росчерка судьбы обозначился внезапным предложением состоятельной тётушки украсить тусклую игру в жизнь светлой компанией племянницы из провинциальных европейских трущоб. 28-летняя Кристина безучастно срывает счастливый билет, отправляясь навстречу смутным удовольствиям… И падает в объятия холёной роскоши элегантного великолепия полнокровной жизни, облачённой в пышные наряды свободы изобилия, избавленной от рваного шлейфа тесной нужды. Женщину, возложившую бутоны сорванной юности на безликий алтарь войны, усыпившую робкие побеги молодости среди выжженного поля послевоенной разрухи, увлекает жизнь под надёжным крылом родной тётки, безжалостно одарившей её образом веры в новое причастие посреди буйно цветущих садов. Кристина слегка очаровала собой, но слишком очаровала себя... Надежды быстро оказались бесплотными, вера - беспочвенной, а любовь - бессмысленным мифом светских отношений. Резкая вспышка озарения освещает собственную тень искалеченного прошлого, постылое влачение мёртвой плоти настоящего, иссушенный тлен близкого будущего... Так Кристина превратилась в заблудшую пленницу призрачных миражей. И неожиданное знакомство с Фердинандом не принесло блаженного забвения. Их судьбы обладали зеркальным отражением собственной боли в душе напротив. Фердинанд был ослеплённым идеей возрождения из золы лишений, страданий и потерь… Словно утопающие, задыхаясь, они скользили по водной глади, безмолвно устремляя друг друга к недрам пучины… Но так ли жутка глубина? Может, она бережно скрыла твёрдую почву для потерянных пленников миражей?

Неоконченный роман Стефана Цвейга, опубликованный в 1982 году, спустя 40 лет после смерти писателя, воплощает историю маленького человека, оглушенного большими надеждами. Здесь Австрия 1926 года, разостлавшая морозную горную панораму послевоенного поколения, заблудшего в разрушенном лабиринте утраченного времени, среди пепла иллюзий и обломков возможностей. Герои венского литературного светоча стали заложниками обстоятельств, отпечатавших на их судьбах глубокое клеймо рока. Тем чудовищнее его символ, чем слаще надежды, игриво брошенные судьбой, как счастливый жребий для случайного игрока. Но образы Цвейга неоднозначны. Кристина вызвала смешанные впечатления: опьяненная душистым нектаром из рога удовольствий, она утратила способность к трезвому восприятию действительности. Да, падение с высоты собственного заблуждения жестоко. Но пока мерная пульсация крови обогащает мысли кислородом, не стоит ли применить мозг для действий? Женщина, словно обезвоженное растение, потеряла себя между воспоминаниями и мечтами. В ней сквозят порывистые ветры инфантильности... Хотя порицать её желания нет. Необразованная, малоимущая, брошенная на произвол судьбы родственниками хуже стервятников, она, одновременно, вызывает глубокое сочувствие. Фердинанд воплощал теневой образ Кристины. Но, в отличии от последней, он не обманывал себя. Отчаявшийся, но не отчаянный, он искал новые указания на пути судьбы. И пусть глаза его завязаны плотной лентой жестокого уныния… Фердинанд - прозрачный персонаж в призрачной маске преступника. Но преступление ли - выжить любой ценой? Спорный вопрос. Зыбкие надежды озаряли мрачный взгляд героя. Они пленяли его, словно миражи...

Безусловно, «Кристина Хофленер» - прекрасный образец классической прозы. Слог Цвейга струится мягкими тонами, обрамляя смысловую канву фигурной линией таланта. Сюжетное поле увлекает воображение читателя, сплетая сорванные им ощущения в необыкновенный венок, ведь немалую роль играет финал, скрытый от любопытных глаз в силу неумолимого веления судьбы… Возможно, в этой особенности есть определённая тайна смысла? Ведь, невзирая на авторские идеи, надёжно закрытые за семью печатями законов мироздания, каждый может дорисовать на полях фантазии грандиозную участь потерянных пленников миражей. И, может, тогда, в глазах миллионов читателей, силой многократного превращения, Кристина Хофленер станет безгранично счастливой австрийской Золушкой.

Мне очень нравится Стефан Цвейг за его тонкий психологизм и удивительную способность вскрывать внутренние надломы человека. «Шахматная новелла» яркое подтверждение этого таланта: маленький текст о большом безумии. О том, как тишина может убивать медленнее и страшнее физического насилия.

На борту парохода сталкиваются два сознания: холодный и расчётливый чемпион мира по шахматам Мирко Чентович и доктор Б., прошедший через пытку гестапо. В одиночной камере, где давление и абсолютная изоляция методично разрушали личность, он едва не потерял рассудок. Спасением стала случайно найденная шахматная книга: он изучал партии и затем играл полностью в уме против самого себя.

В этих 64 клетках он потерял границу между «я-белые» и «я-чёрные» и спасение обернулось одержимостью и почти полной потерей рассудка. Финальная партия на борту корабля уже не просто игра, а опасное возвращение к тому состоянию, которое однажды едва не разрушило его разум.

Цвейг мастерски показывает это с пугающей точностью: человеческая психика напоминает сложную шахматную позицию, где один неверный ход меняет все. И на шахматной доске, и в человеческом сознании.