Кристина Хофленер. Новеллы

Страшная книга. А еще восхитительная история. И не менее глубокий рассказ... Да, это все - о ней, о знаменитой "Шахматной новелле" Стефана Цвейга. Наслышана о ней была давно, но приступать к чтению долго не решалась - шахматы по жизни совсем не моя тема, хотя играть в них все же умею...

Главным героем небольшого по объему, но такого значительного по своей глубине произведения австрийского классика станет, на мой, как и всегда, субъективный взгляд, не человек, а потрепанная книжечка. Знали бы вы, как я обожаю с детства такие "книжные" истории, истории, в которых нашим скромным бумажным друзьям отдается роль не вспомогательного плана, а вполне себе основного действующего лица. А затем представьте потрепанную книжечку, весьма узконаправленной тематики для таких же узких специалистов или любителей. Сущей безделицей она станет для человека "не в теме", которому без надобности заключенные в ней, рассыпанные по ее пожелтевшим от времени страничкам сведения. И вместе с тем сможет она однажды спасти чью-то жизнь, сохранив рассудок и подарив смысл жизни. Наполнить однообразно тянущиеся дни и ночи, заполненные прежде лишь отупляющей мозг пустотой.

И я вовсе не утрирую, утверждая, что книга страшная. Таковой она и стала для меня. Жутковато было читать наяву о том, как человек изголодался по общению с книгами, лишенный этой возможности помимо собственной воли. Провести четыре месяца без книг! Возможно ли?.. Без радио, без газет, без чернил и бумаги, чтобы выплеснуть собственные мысли чувства, без общения с людьми...

Ах, как мы все-таки недооцениваем книги в нашей жизни, считая их чем-то само собой разумеющимся, чем-то привычным, обязательным, вечным и непременным!.. А ведь так было далеко не всегда...

О многом меня заставила задуматься во время прочтения и после него (особенно - после) эта новелла.

Она, к слову, не только о важности книг, информации, коммуникаций в нашей жизни. Она еще и том, как легко увлеченность чем-то полезным переходит грань, превращаясь в настоящую одержимость, помешательство, крепкую зависимость, лишающую воли (почему-то при чтении книги Цвейга мне живо вспомнилось документально-биографическое произведение, честно и шокирующе рассказывающее о природе такой зависимости - Джордан Белфорт - Волк с Уолл-стрит ). Вот это тоже страшно - наблюдать процесс психического раздвоения, расщепления внутреннего "я", смотреть за тем, как нормальный до этого человек сходит с ума. Даже безобидные, казалось бы, шахматы могут послужить источником безумия, затягивая исподволь в свои сети... Ах, эта тонкая и хрупкая грань между безумием и гениальностью...

Новелла Цвейга, подобно матрешке, скрывает историю в истории. Так вот, меньшая по объему, раскрывающаяся лишь во второй части новеллы история потрясла меня сразу, основная же история задела чуть меньше, больше порадовав своей атмосферой и антуражем самого действия: пароход, двое любителей шахмат, бросающие вызов чемпиону, таинственный незнакомец, предсказывающий ход партии... Есть в этом нечто интригующее, не правда ли?

Потрепанный сборник из ста с лишним знаменитых в истории игры шахматных партий станет для одного из героев личным психотерапевтом, стимулом жить и соперником. Средством спасения и разрушения. Психотерапевтической вполне может стать и новелла Цвейга, если правильно применять полученные из книги знания, если учиться у героев ценить то, что мы зачастую не ценим (те же книги да и саму возможность их читать), и никогда не переходить пограничной линии, оставляя увлечение любимым делом, но уж никак не парализующей волю страстью.

Весьма неожиданным открытием этого месяца стала для меня цвейговская новелла.

Можно ли назвать надежду самым безумным эликсиром, пронзающим душу уколом экстракта желания, наполняющим рассудок терпким хмелем иллюзии, принуждающим опьяненную жизнь скользить по узкому острию мечты? Ведь порой именно необъятная надежда способна наполнить верой в несбыточное, каким бы эфемерным ни был его силуэт. И тогда из зыбкой почвы утопии произрастают фантомные образы судьбы. А человек становится заблудшим пленником миражей.

Кристина Хофленер, героиня одноименного романа, невольно стала узницей роковых надежд. Она поверила в мечту, внезапно озарившую тусклую прозу бытия рифмой искристых лучей иллюзии. Ведь, казалось, для неимущей молодой женщины из млечной австрийской глубинки будущее заказано мрачной кляксой печати вселенского провидения: прозябание на положении служащей сельского почтового отделения чётко определяет сюжет жизненной книги до вполне обозримой финальной черты. Но коварный завиток росчерка судьбы обозначился внезапным предложением состоятельной тётушки украсить тусклую игру в жизнь светлой компанией племянницы из провинциальных европейских трущоб. 28-летняя Кристина безучастно срывает счастливый билет, отправляясь навстречу смутным удовольствиям… И падает в объятия холёной роскоши элегантного великолепия полнокровной жизни, облачённой в пышные наряды свободы изобилия, избавленной от рваного шлейфа тесной нужды. Женщину, возложившую бутоны сорванной юности на безликий алтарь войны, усыпившую робкие побеги молодости среди выжженного поля послевоенной разрухи, увлекает жизнь под надёжным крылом родной тётки, безжалостно одарившей её образом веры в новое причастие посреди буйно цветущих садов. Кристина слегка очаровала собой, но слишком очаровала себя... Надежды быстро оказались бесплотными, вера - беспочвенной, а любовь - бессмысленным мифом светских отношений. Резкая вспышка озарения освещает собственную тень искалеченного прошлого, постылое влачение мёртвой плоти настоящего, иссушенный тлен близкого будущего... Так Кристина превратилась в заблудшую пленницу призрачных миражей. И неожиданное знакомство с Фердинандом не принесло блаженного забвения. Их судьбы обладали зеркальным отражением собственной боли в душе напротив. Фердинанд был ослеплённым идеей возрождения из золы лишений, страданий и потерь… Словно утопающие, задыхаясь, они скользили по водной глади, безмолвно устремляя друг друга к недрам пучины… Но так ли жутка глубина? Может, она бережно скрыла твёрдую почву для потерянных пленников миражей?

Неоконченный роман Стефана Цвейга, опубликованный в 1982 году, спустя 40 лет после смерти писателя, воплощает историю маленького человека, оглушенного большими надеждами. Здесь Австрия 1926 года, разостлавшая морозную горную панораму послевоенного поколения, заблудшего в разрушенном лабиринте утраченного времени, среди пепла иллюзий и обломков возможностей. Герои венского литературного светоча стали заложниками обстоятельств, отпечатавших на их судьбах глубокое клеймо рока. Тем чудовищнее его символ, чем слаще надежды, игриво брошенные судьбой, как счастливый жребий для случайного игрока. Но образы Цвейга неоднозначны. Кристина вызвала смешанные впечатления: опьяненная душистым нектаром из рога удовольствий, она утратила способность к трезвому восприятию действительности. Да, падение с высоты собственного заблуждения жестоко. Но пока мерная пульсация крови обогащает мысли кислородом, не стоит ли применить мозг для действий? Женщина, словно обезвоженное растение, потеряла себя между воспоминаниями и мечтами. В ней сквозят порывистые ветры инфантильности... Хотя порицать её желания нет. Необразованная, малоимущая, брошенная на произвол судьбы родственниками хуже стервятников, она, одновременно, вызывает глубокое сочувствие. Фердинанд воплощал теневой образ Кристины. Но, в отличии от последней, он не обманывал себя. Отчаявшийся, но не отчаянный, он искал новые указания на пути судьбы. И пусть глаза его завязаны плотной лентой жестокого уныния… Фердинанд - прозрачный персонаж в призрачной маске преступника. Но преступление ли - выжить любой ценой? Спорный вопрос. Зыбкие надежды озаряли мрачный взгляд героя. Они пленяли его, словно миражи...

Безусловно, «Кристина Хофленер» - прекрасный образец классической прозы. Слог Цвейга струится мягкими тонами, обрамляя смысловую канву фигурной линией таланта. Сюжетное поле увлекает воображение читателя, сплетая сорванные им ощущения в необыкновенный венок, ведь немалую роль играет финал, скрытый от любопытных глаз в силу неумолимого веления судьбы… Возможно, в этой особенности есть определённая тайна смысла? Ведь, невзирая на авторские идеи, надёжно закрытые за семью печатями законов мироздания, каждый может дорисовать на полях фантазии грандиозную участь потерянных пленников миражей. И, может, тогда, в глазах миллионов читателей, силой многократного превращения, Кристина Хофленер станет безгранично счастливой австрийской Золушкой.

У Цвейга есть поразительный дар - он умеет взять самую обыденную, серую жизнь и преподнести всю ее трагичность, передать всю ту боль, драму, что разворачивается в чужой душе так, что ты перестаешь дышать и ловишь каждое слово мастера, погружаясь в историю без остатка. Эта книга об австрийской «Золушке» Кристине Хофленер, девушке из низов, чью юность и красоту безжалостно сожрала Первая мировая война. И вновь у него получается заставить прочувствовать и не судить ее, даже если поведение девушки вызывает вопросы.

Мир Кристины - это душное, нищее захолустье, бесконечные подсчеты грошей на почте и монотонный серый быт. И вдруг - случай, каприз богатой тетушки из Америки, которая выдергивает её оттуда и привозит на роскошный швейцарский курорт.

То, что происходит с Кристиной дальше - это не просто смена гардероба. Цвейг гениально описывает это как опьянение [не зря другое название книги Хмель преображения]. Ворвавшись в мир роскоши, Кристина преображается. И как легко сейчас обвинить её в тщеславии, в том, что она слишком быстро забыла свою бедную мать, свою прежнюю жизнь! Но неужели кто-то на её месте, глотнув этого чистого, дорогого воздуха после стольких лет нищеты и гари, захотел бы вернуться обратно в подвал? [Хотя с матерью признаю момент все равно неоднозначный] Она просто женщина, которая наконец-то почувствовала себя живой, красивой и желанной. Когда не нужно считать каждый грош, не думать о том, что это дорого, она не может себе позволить, не бояться смеяться, проявлять какие-то чувства, потому как за долгие годы в ней это убили, сначала война, а затем и тяжелые послевоенные годы нищеты. Это не порок, это естественная жажда счастья, которая есть в каждом из нас.

Но самая страшная, истинно цвейговская трагедия начинается тогда, когда карета превращается в тыкву. [Я все ждала, что он преподнесет, ведь всем, кто его читал, знакомо то, что у Цвейга всегда трагедия.] Случайная ошибка, чужая зависть и глупый скандал - и тетка трусливо выбрасывает Кристину обратно в её серую реальность.

Вот тут сердце по-настоящему сжимается. Ведь гораздо легче никогда не знать роскоши, чем потерять её, едва прикоснувшись. Как дальше жить, после того, как увидел и осознал, что твоя жизнь ужасна и бессмысленна? Что в ней нет и крупицы счастья, она монотонна, сера и убога, где ты с трудом сводишь концы с концами. И ведь Кристина не завистница, она не желает себе чего-то, что хочет отобрать у других. Она задается вопросом, почему и у меня этого нет? Почему и я не могу быть счастливой?.

А после Цвейг показывает нам страшную истину: прежней Кристины больше нет. Та тихая и покорная девушка умерла в Швейцарии. Вернувшись на свою убогую почту, новая Кристина полна яда, горечи и ярости. Она смотрит на мир вокруг и видит лишь гниль и несправедливость.

И когда она встречает Фердинанда, такого же покалеченного войной и нищетой человека, то их союз рождается не из светлой любви, а из общей боли и протеста. Их бунт против сытого, циничного мира, который раздавил их жизни ради своего благополучия, вызывает неоднозначные чувства. Их планы становятся опасными, противозаконными. Их поступки в финале романа сложно одобрить с точки зрения морали. Но как же их по-человечески жаль!

В этой истории Цвейг бьет наотмашь по общественному лицемерию. Богатые родственники, весь этот «высший свет» может показаться высокоморальным лишь потому, что им не нужно бороться за кусок хлеба. Они могут позволить себе быть благородными. [Хотя даже так не сказала бы, что они особо правильные, много моментов прописаны, где этот свет хуже, а не лучше, просто на это закрываются глаза, ведь они не бедны] А Кристину и Фердинанда они судят по законам, которые сами же и придумали, предварительно обобрав этих детей войны до нитки. Это циничный и пошлый мир.

Концовка вызывает вопрос, автор не успел (или сознательно не стал) ставить жирную точку в этой истории, оставив финал открытым, застывшим на грани между отчаянием и решающим шагом?

Я вновь и вновь восхищаюсь его стилем, он безупречен и держит все повествование в напряжении. Ты буквально кожей чувствуешь эту душную австрийскую провинцию, этот блеск альпийских отелей и эту леденящую внутреннюю пустоту героини.

Книга получилась тяжелой, давящей и беспросветной. Она словно предупреждает о том, как опасно будить в человеке то, что ты не в состоянии насытить. И о том, что за каждым «падением» всегда стоит долгая, незаметная миру цепочка чужого равнодушия и жестокости. Цвейгу снова браво за то, что заставил заглянуть в бездну человеческой природы и выйти оттуда не судьей, а сострадающим человеком.