Неужели это я?! Господи

Поневоле сравнивается с такого же рода книгой авторства Георгия Данелия (оба автора грузинских кровей, оба широко и мастерски отмечены в кинематографе, оба яркие и талантливые Личности, оба люди одного поколения...). Грустная повесть. Основной тон книги — минор, минор, минор. Знаете, вот как в музыке, в гитарном аккомпанементе, — один и тот же аккорд в разных аппликатурах звучит по-разному. Так и здесь — явный ля-минор-септ, взятый с ноткой соль на третьем ладу на первой струне... Отсюда лёгкий оттенок грусти и горечи, горечи и грусти. Воспоминания и размышления Басилашвили написаны короткими тематическими главами, и поначалу кажется, что эти главы разрозненны и порой некоторые эпизоды повторяются в разных местах. Однако это впечатление быстро проходит, потому что по мере чтения вырисовывается цельная, объёмная и фактурная картина описываемого времени и людей, картина, наполненная особенными и уникальными деталями, мелкими, но точными приметами того времени, тонкими чертами характеров, всем тем, что делает твоё сопричастие и соучастие в жизни актёра практически полным и достоверным. А вообще книга читается на одном дыхании, легко и свободно. Очень трогательно пишет автор воспоминаний о своей семье, начиная с прадеда и прабабушки и заканчивая своими детьми. И главы, посвящённые в отдельности бабушке и отдельно маме, трогают за чувственные струны едва ли не сильнее всего. Тем более, что написаны они (да и весь текст воспоминаний) весьма открыто и доверительно-беззащитно-доверчиво. Особое место в книге занимают строки, посвящённые жизни в театре и с театром (ещё бы, ведь Басилашвили не только актёр кино, но в гораздо бОльшей степени актёр БДТ). А его отзывы о своих театральных учителях, коллегах-актёрах, о гримёрах, режиссёрах и о простых рабочих сцены наполнены такой любовью к Театру, что поневоле накатывает волна ностальгии по своему собственному, безусловно незначительному и весьма провинциальному театральному прошлому, и ловишь уже себя самого на горьком как порошок хины и остром как порез ножом сожалении, что твой кусочек сценической жизни давным-давно позади и твой выход на сцену уже никогда не состоится более... Книга противопоказана любителям экшена, ибо в ней ничего "не происходит", однако всё "п р о и с х о д и л о". Всем прочим милости просим читать всенепременнейше!

Я люблю читать мемуары. Особенно актеров. Потому как каждый из них представляется мне этакой странной личность, состоящей из черт сыгранных ими героев. А ведь это не так! Поэтому мемуары — возможность посмотреть на человека с другой стороны. То, какие воспоминания из жизни для него ключевые, как он описывает своих родных, друзей и сослуживцев, что для него является важным в жизни — читаешь и понимаешь, нравится тебе этот актер как человек или лучше смотреть на него только на экране. В Басилашвили я не разочаровалась. И что самое интересное, я в его героях увидела Басилашвили-человека! Платон Рябинин — интеллигентность, самопожертвование, скромность. Милый Бузыкин — мягкость, неумение отказывать, лиричность. Юрий Самохвалов — яркая внешность, харизма, шик. Жаль, что я так и не увидела Басилашвили на сцене. Четыре раза (четыре!) у меня были билеты на спектакли с его участием и каждый раз что-то мешало актеру приехать в Москву. Увы! Не судьба, видимо. А книга хороша! Очень понравилось, как Олег Валерьянович пишет о своих родных и близких. С какой теплотой вспоминает маму, папу, пропавшего без вести брата. Как нежно говорит о своей жене, с которой они вместе более сорока лет и о дочках. Как деликатно рассказывает о своем не очень-то удачном первом браке с Татьяной Дорониной, восхищаясь её талантом и успехами. И как ярко, без тени зависти, упоминает своих друзей-актеров. И это о многом говорит. Очень приятно читать книгу позитивно настроенного человека. Доброго здоровья и долгих лет жизни, уважаемый Олег Валерьянович!

"Я не могу вас раскусить! ... Не надо меня кусать..." И хотя в этом диалоге герой Басилашвили не участвовал, пожалуй, я бы отнесла восклицание Калугиной именно к нему. Прочитала мемуары и не могу чётко нарисовать портрет автора. Вот он вроде и стыдливый, и заботливый, и честный, и добрый, и тонко чувствующий... Но какие-то маленькие занозы мешают сказать, что это человек с большим сердцем и открытой душой. Не скрою, что самыми живыми и яркими мне кажутся его роли с гнильцой - Самохвалов, Мерзляев, Бузыкин. Почему-то упорно именно они возникали перед внутренним взором во время чтения. И это при том, что про кино в книге очень мало. В основном военное детство и театр, театр, театр. Кстати, Басилашвили для меня настолько тесно связан с БДТ, что я даже и не подозревала, что он москвич. На сцене я его видела в возрастных ролях только, сложившегося уже артиста, с опытом. И мне сложно представить те метания и чувство неуверенности, что преследовали его с начала актерской карьеры. Наверное, то, как настырно он акцентирует на этом внимание, заставляет думать о лукавстве. Очень интересно было читать про учёбу и закулисную работу над спектаклями. Особенно понравились истории про "незаметных" людей БДТ, не только про "Гогу" (Товстоногова), но и про Розу Сироту, например. Конечно, никогда о ней не слышала, поэтому откровением прозвучали слова, что БДТ это Товстоногов-Шварц-Сирота. Политические ремарки звучали в тему. Особенности национального молчания. Реверансы Михаилу Козакову, с которым Басилашвили учился на одном курсе, расположили меня полностью к актеру и казалось, не будет сюрпризов. Но. Что уж скрывать, отношение к Басилашвили изменилось после одной единственной фразы, резанувшей до слёз.

И еще: а что могут подумать многие - что "подсидел" товарища, мерзавец, точно как Олег Борисов в "Генрихе IV подсидел Рецептера?

Козаков для меня номер один, но сразу же за ним - Олег Борисов. Я просто не могла пройти мимо такого - тут же открыто написано Борисов - мерзавец! Перерыла интернет, не нашла никаких следов. К счастью, Владимир Рецептер оказался не только актером БДТ, но еще и писателем. И у него есть книги о БДТ. Поиском нашла Генриха, хоть мельком понять, что же там произошло. О, чудо, поймала. Обычная для театра история - роль делали под одного, но другой вписался лучше (как, собственно, произошло и в том эпизоде, что О.Б. описывает) - "подсидеть" сложно, если "Гога" увидел в роли другого! То есть здесь исключительно воля Басилашвили - увидеть мерзавца в человеке. Но это еще не всё. Рецептер с юмором пишет о смене актёра - через костюм! Если артиста утверждают в роли, и он уже репетирует, на него сразу шьют костюм. И Борисову пришлось влезать в костюм Рецептера. Ирония в том, что точно такая же история произошла с ролью и костюмом Хлестакова! Догадайтесь, под кого ставили Хлестакова. ДА, под Борисова. И репетиции, и костюм уже были в наличии. А кто же в итоге играл?! Басилашвили! И ни одного словечка "Басик" не проронил в своих воспоминаниях об этом. Хотя про "Ревизора" рассказывал. Но "это другое". Вот из этих деталей у меня в итоге и вырисовывается Самохвалов-Бузыкин. Кстати, Борисов, Рецептер и Басилашвили играли друзей в одном спектакле и роли распределились так (из книги Рецептера, его слова): Борисов - гений, Басик - карьерист, Рецептер - шут. Ну, чувствовали режиссёры в каком амплуа кто сильнее ;)