Атлас. Личная библиотека

Данная книга - это сборник из двух сборников эссе, один включает заметки путешественника, а второй состоит из предисловий к книгам, любимым автором. Люблю книги про книги, поэтому сразу заинтересовалась этим томиком, как только узнала о его выходе. К тому же читала уже у автора Бестиарий, что было дополнительным доводом к покупке книги. Люблю и заметки путешественников, так что думала, что и первая часть понравится, но тут ошиблась. Возможно потому, что описания посещаемых мест в Атласе практически нет, больше мысли и чувства вызванные увиденным, часто без указания собственно увиденного. А ещё больше в этом сборнике описания снов автора. Понравилось и запомнилось из этих заметок его впечатление от полёта на воздушном шаре, стихотворение Мидгардсорм и эссе Мой последний тигр. Но самое обидное, что Атлас предполагался к изданию с фотографиями, сделанными автором и его компаньонкой за их поездку, вот только в данном издании фото нет. А вот упоминания по тексту о фотографиях остались. Вторая часть занимает две трети объема книги и порадовала значительно больше. Авторы большей частью незнакомы или знакомы только по имени, читала ранее из упомянутых Борхесом: рассказы Честертона, Лунный камень, Пер Гюнта, романы Уэллса, пьесы О'Нила и Шоу, хотя не те, про которые упоминает Борхес; эссе, пьесы и сказки Уайльда, стихи и пару романов Гессе, хотя не "Игру в бисер"; рассказы Киплинга, сказки Тысяча и одной ночи, Путешествия Гулливера, несколько рассказов По и одну из философских повестей Вольтера. Большой для меня плюс книги в том, что читать её было не только интересно, но и почти всё незнакомое захотелось почитать. Заметки в сборнике содержатся совсем короткие, на страницу или меньше, реже больше. При этом шрифт довольно крупный, иначе не толстая книжка была бы ещё тоньше. Обложка кажется твердой, но на самом деле ею только притворяется (узнала, что интегральная - это гибкая или псевдотвердая обложка), а читать довольно неудобно, как и почти все книги в мягком переплете, со склеенными, а не сшитыми страницами. Но это мелочи по сравнению с содержимым, которое доставило массу радости. Книгу оставляю себе, обязательно вернусь к Личной библиотеке для идей о том, какую интересную классику почитать.

1899 и 1986. Между этими двумя датами располагается жизнь Хорхе Луиса Борхеса. Как известно, в нее входят события поистине прославленные: две мировые войны, взлет и падение перонизма, холодная война, человек на Луне. Входят в нее и более скромные события, ставшие, однако, строительным материалом его метафизической вселенной: детство в Буэнос-Айресе, юность в Женеве, открытие немецкого экспрессионизма, работа в муниципальной библиотеке, а затем — парадокс, достойный его собственных сюжетов, — назначение в 1955 году директором Национальной библиотеки Аргентины и одновременное погружение в беспросветную ночь наследственной слепоты. «Бог, — писал он, — с великолепной иронией дал мне одновременно книги и ночь». И именно из этого оксюморона, из этой творческой тьмы, освещенной лишь светом памяти и интеллекта, рождается одно из самых личных и пронзительных его произведений — «Атлас», плод поздних странствий слепого Гомера по реальному миру, который он мог постигать уже не глазами, а лишь умом, слухом и осязанием, через призму культуры и верные глаза своей спутницы Марии Кодамы. «Личная библиотека» же представляет собой небольшие эссе-рецензии на узкий круг классиков литературы и их плоды творения.

Предметом этих произведений является сама природа восприятия, запечатленная в уникальном гибридном жанре, где фотография вступает в диалог с эссеистической миниатюрой. «Атлас» состоит из коротких текстов-зарисовок, каждый из которых сопровожден фотографией, сделанной Марией Кодамой. География путешествий — от Венеции и Женевы до Египта и Японии — служит лишь отправной точкой, поводом для борхесианской герменевтической фуги. Текст не описывает снимок; он отталкивается от него, разворачиваясь из визуального зерна в лабиринт литературных аллюзий, метафизических размышлений и призраков личной памяти. Фотография воздушного шара в калифорнийской долине Напа становится поводом для размышлений об утопиях Уэллса и хрупкости человеческих грез. Древние камни Стамбула вызывают в памяти образы воинов-норманнов и переплетение Запада с Востоком.

Основная идея, которую вложил в произведение Борхес, — это утверждение первичности внутреннего мира над внешним. Для него путешествие — это не открытие новых земель, а скорее проверка и подтверждение того, что уже существует в его внутренней библиотеке. Любой город, любая вещь, любой пейзаж для него — это прежде всего символ, палимпсест, на котором проступают строки из тысяч прочитанных книг, мифов и стихотворений. Он доказывает, что физическая слепота не сужает, а парадоксальным образом расширяет горизонты, заменяя мимолетное визуальное впечатление глубоким интеллектуальным прозрением. В книге нет случайных образов: тигры, лабиринты, зеркала, кинжалы, песочные часы — весь его канонический набор символов обретает здесь плоть в реальных местах и предметах, увиденных глазами другого человека. «Атлас» — это также тихий, но мощный гимн сотворчеству, ведь книга немыслима без диалога между памятью Борхеса и взглядом Кодамы, это памятник любви, понимаемой как совместное конструирование общего мира.

Первый блин комом или коротко о моем знакомстве с творчеством Борхеса

Вдохновившись рассказами Поляринова я решила почитать Борхеса, только вот не знала с чего начать, а тут как раз новинка у Азбуки. Судьба, не иначе!

Я ожидала что-то магическое и тягучее, что полностью вынесет мне мозг и захватит своим слогом. По факту в представленных рассказах я не нашла ровным счетом ничего. «Атлас» уныло водит нас по разным городам и культурам, а «Личная библиотека» представляет собой предисловия к любимым книгам автора.

Рассказы короткие, пресные, неинформативные и такие бесцветные. Не возникло желания почитать какую-нибудь книгу или отправиться в путешествие.

Для первого знакомства с автором книга неудачная, но я обязательно почитаю у Борхеса что-то другое