Нефрус выступил из темноты. Прятаться больше не имело смысла. Он окликнул иностранца, который подумал, что это охранник и мгновенно бросился на него с кулаками. Драка была недолгой. Нефрус испугался и ударил иностранца кинжалом в живот. Тот опустился на четвереньки, и из раны на Землю полилась тонкая струйка крови, которая смешивалась с падающей водой. Дождь не прекращался ни на минуту, скрывая следы преступления. Это было первое убийство, которое совершил молодой человек, и оно его потрясло до глубины души. Его словно ударили обухом по голове. Он перестал наблюдать за иностранцем и, взяв сумку, в которой лежала взрывчатка, поплёлся по направлению к КПП, где и сидели полицейские.

Обычно Стивен сразу, на глаз определял бывших советских граждан. Их выделяла походка, манера наигранно удивляться ассортименту центральных магазинов, расположенных в центре мегаполиса, а также дикая — пещерная русофобия. Никто так плохо не говорил о своей стране, как бывшие российские или советские граждане. Особенно этим отличались крикливые либералы, с которыми Стивену иногда приходилось встречаться на светских раутах, проводимых агентами ЦРУ. Они ненавидели власть и чиновников и всегда это подчёркивали. Они отзывались плохо и о стране, в которой жили. Казалось, что нет иной темы для разговора, чем преступная политика Российского истеблишмента, стоящего у руля государства. Стивен никогда не стремился составить им компанию, как того требовали внутренние предписания ЦРУ. Он не любил предателей. Кроме того, это было не его делом. У него были свои задачи, за которые он отвечал перед своим начальством, и беседа с советскими гражданами не входила в круг его обязанностей. Он бы и сейчас не встретился с Маковским, если бы его об этом не попросил непосредственный начальник.