Лучшая фантастика

Хан Сон — фантаст и крупный функционер от журналистики. Зубр и мастодонт. Пишет на грани фантасмагории. Подразумевается, что его рассказы аллегоричны и содержат множество уровней понимания. В реках, у крупных городов, стали появляться крестьянские подлодки. На них живут крестьяне, приехавшие в город на заработки. Собственно, допущение, что крестьянам проще найти денег на подлодку, чем на угол в общаге, и есть главное фантдопущение. В остальном это рефлексия по поводу внутренних гастарбайтеров. Размышления, что скоро виды горожан и крестьян обособятся, станут окончательно чуждыми друг другу и создадут отдельные цивилизации. Заканчивается всё тем, что все подлодки пришлецов сгорели — прозрачная аллегория погром, чисток, репрессий и депортаций неугодных элементов. Как-то всё слишком в лоб и даже подача истории через призму подростка не помогает рассказу стать живее. 5(СРЕДНЕ) https://s.livelib.ru/img/stars2/r50-x-gray.png">

We realized it was impossible to protect any one place if the place next door was drowning or on fire. Мы поняли, что невозможно защитить какое-то одно место, если место по соседству тонет или горит.

Нора Кейта Джемисин в определенном смысле ужас, летящий на крыльях ночи для русских любителей англоязычной фантастики. Чернокожая женщина, которая собрала все главные премии мировой фантастики и фэнтези, а еще, поучаствовала в составлении списка ста самых значимых произведений XXI века в этих жанрах для какого-то топового издания (чуть ли не "по версии Нью-Йорк Таймс"), беззастенчиво протолкнув в него три(!) свои книжки. Мне, во всяком случае, приходилось слышать, что "Хьюго" ("Небьюла", "Локус") уже не те.

Ну, три, как по мне - все же перебор самовосхваления, но в остальном, ничего, против писательницы не имею, тройку ее романов про Разбитые земли прочла еще в оригинале с немалым удовольствием. Прошлогоднего Хьюго в номинации "Короткая повесть" снова получила ее "Аварийная кожа" ("Emergency Skin').

На Землю, которую называет Теллусом, прибывает астронавт. С названием - квазилатинские закидоны с намеком на приобщенность к неким горним сферам, культуры, где тон задает родовая аристократия, потомки колонистов, некогда покинувших колыбель цивилизации, для основания колонии. Они, представители богатейших кланов планеты, тогда основательно ободрали покидаемый дом, и в новом пристанище почти не потеряли в комфорте, хотя численность населения приходится тщательно контролировать - не больше шести тысяч, включая обслугу.

Зато практически вечная юность и прочие радости жизни для небольшого числа представителей creme de la creme. Одна незадача, определенный биоматериал для поддержания статус-кво, клетки He-La, можно раздобыть только на Земле. На отравленной задыхающейся в токсичной атмосфере и погребенной под слоями мусора матери-Земле. И тем, кто доставит биоматериал в Колонию можешь стать ты, бедное убогое существо, прозябающее в экзоскафандре, не смея и мечтать о коже. А я не сказала, что у клонированных обитателей дивного нового мира серьезная проблема с кожным покровом.

На время задания получишь композитный материал, плотностью, прочностью и уровнями предлагаемой защиты превосходящий человеческую кожу, а вернувшись - та-дамм - белую, тонкую, истинно арийскую. Станешь одним из нас, постарайся уж хорошенько. А прибывши, космонавт находит Землю цветущей, очищенной совместными усилиями объединенного человечества от скверны, с возобновляемыми энергоресурсами.

Да к тому же, практически никто здесь не бьет тревогу, обнаружив вторжение: Да, мы знаем о вашей колонии, вы дольше всех продержались, прочие давно вернулись. Ты пока оклемайся от шока (морального и физического - наш герой попытался было захватить заложницу, чтобы потребовать вожделенных клеток в обмен на нее, и получил по кумполу). Ах да - вот клеточный материал, там и инструкция прилагается, ваши регулярно за ним прилетают, у нас уже и упаковано все на такой случай. Ты только больше не захватывай никого, хорошо?

Приятный рассказ, с хорошим панчлайном в финале, написан в любимой Джемисин манере от второго лица, в форме обращенного к герою монологического потока сознания от интегрированных в его аварийную кожу наноботов искина, выражающего позицию аристократов с покинутой родины - такого "Большой брат смотрит на тебя". Реплики землян, которые говорят с ним, мы тоже слышим. Но ответы в обоих случаях читатель должен домысливать из контекста.

Забавно, что выражено американский, с антитрамповскими, антирасистскими настроениями, направленный против всевластья элит - рассказ замечательно иллюстрирует ощущения советского человека, попавшего на Запад: "может быть он и загнивает, но как при этом хорошо пахнет!" А назойливый искин, объясняющий, что это только кажется тамошняя жизнь хорошей, на самом деле все гадко-гадко-гадко - ну просто инструктор Бюро Райкома (или кто там в Союзе был поставлен бдить, остерегая советских людей от возможных провокаций?)

Хороший рассказ. Незамысловатый, но милый и внушающий надежду.

Фантастика, представленная в сборнике не то что не лучшая, она очень посредственная. В первую очередь она отчаянно безынтересно написана. Как будто за спиной у большинства авторов стоял надзиратель, держа пистолет у затылка и строго пресекая любые попытки писать увлекательно. Большинство рассказов имеют буквально никакущий сюжет и представляют собой довольно прямолинейное социальное высказывание.

Как, например, худший рассказ Теда Чана, «На дворе 2059-й, а богатые детки по-прежнему выигрывают», стилизованный под газетную статью, содержание которой понятно из названия. Или абсолютно, простите мой французский, идиотичный рассказ Элизабет Бир, «Плавная граница», где главная героиня десять страниц думает о том, отдавать ли полиции улики, выводящие на чистую воду серийного убийцу, ведь тогда его посадят в тюрьму, а тюрьмы — это плохо.

Есть рассказы которые с фабульной точки зрения может и не плохи, но их губит приверженность авторов к радикальной повестке. Например, Элис Сола Ким «Теперь жди этой недели» — довольно любопытный взгляд на «День сурка» сбоку, но пропитанный настолько радикальным мужененавистничеством, что после прочтения хочется помыться, желательно с хлоркой. Ну или «Аварийная кожа» Н.К. Джемисин, на которую я писал отдельный отзыв.

Не удивительно, что на фоне подобных историй даже довольно слабый, по меркам автора, рассказ Питера Уоттса «Пинагор» имеет на данный момент самую высокую оценку. А меж тем это весьма простой текст с прямолинейной интригой, лишенный откровений. Но он даёт хоть какую-то интригу и фабулу, вещи, о которых большинство авторов сборника предпочитают не вспоминать вовсе.

Всё-таки не могу не отметить, что сборник не поголовно плох и в нём есть несколько достойных вещей.

Интересен рассказ «Канун Дня Заражения в Сомнамбулическом доме» Рича Ларсона, написанный в духе Харлана Эллисона, «Работа волков» Тиган Мур, красочная, пусть и немного затянутая повесть о генно-модифицированной собаке, которая постепенно становится совсем не тем, что в ней видят люди, Алек Невала-Ли «У мёртвого кита» — увлекательная история одиссеи небольшого автономного бота, «Мысли и молитвы» Кена Лю — казалось бы тоже социальный комментарий, но автор раскрывает все точки зрения, а не только свою, что добавляет рассказу неоднозначности и глубины. Есть несколько просто неплохих, но проходных историй, вроде забавного рассказа Фонды Ли или драматичного Ванды Сингх. Но если оставить только их, сборник похудеет втрое.

В обширном предисловии к сборнику автор кичится тем, как отменили Кэмпбелла и готовятся отправить следом Джеймса Типтри-младшего. Рассказывает, как важно давать возможность всем новым голосам прозвучать. И действительно, национальный состав антологии получился очень разнообразным. Вот только чем дальше я читал, тем больше меня мучил один вопрос: сколько старых голосов пришлось заткнуть, чтобы дать прозвучать новым?