Собрание сочинений. Том 2. Измерение вещей

Я всегда считала, что черный юмор - это шутки над тем, над чем "нельзя": смертью, увечьями, социальными проблемами и т.п. Это шутки, к примеру, над рукой, а точнее ее отсутствием, Деткова из ЧБД, близорукостью (пакет=кошка), которая есть и у меня: реально, если не использовать оптическое исправление, я так и вижу. И это не обидно, это смешно, потому что есть тут "соль", есть "зерно факта". Смешны по-черноюморски и "Плохие песни" напевом Лазарева басковской "Шарманки" и Коки гагариновской "Драмы больше нет", а также каламбур моих любимых Львов на Джипе из ДЗК (участник придумывает ответ, а ребята накидывают вопросы, чтобы повеселиться, - происходит это все вслух):

Всю осень на трассе до Питера Досуг предлагала водителям... Орет, когда писает, Жанка - На трассе продуло шарманку. ______________________________________ Водки больше нет, Больше ни грамма. В раковине вся, в раковине вся - Пи*ды получит мама. ______________________________________ Каламбур: Как тебе наша Иринка, у которой ВИЧ? Отстой - эта ваша вечеринка.

А вот Даниил Хармс, являясь одним из едва ли не создателей этого направления, каким-то неведомым образом так не думает, оказывается... В его понимании, судя по данному сборнику зарисовок, черный юмор - это бессодержательное ляпание языком, передача каким-то "интеллектуально недоразвитым акыном" ("что вижу, о том пою" при умственной отсталости) информации. Например, когда здесь смеяться?

Встреча Вот однажды один человек пошёл на службу, да по дороге встретил другого человека, который, купив польский батон, направлялся к себе восвояси. Вот, собственно, и всё. 19… год

"Нет, я найду в сборничке смысл. Выдавлю, где нет!" - упорствовала я. И доупорствовалась... Мой максимум найденного житейского смысла достиг невероятных масштабов - 6 из 30 случаев (и то один из них является 1/7 еще более микроскопических зарисовочек о Пушкине), юмора и того меньше, точнее нет вообще (исключая, отмечу, ту самую шуточку об Александре Сергеевиче). Перечисляю: "Вываливающиеся старухи" - суть "если прыгнут с крыши - ты тоже?"; "Сундук" - "как-то само решится; плыть по течению"; "Математик и Андрей Семенович" - пусть себе во вред, но лишь бы отрицать и противостоять; "Суд Линча" - у толпы главное - наказать, сбежал виновник, схватим в жертвы другого, первого попавшегося; "Что теперь продают в магазинах" - виноваты, конечно, такие большие современные огурцы в смерти героя, а не то, что одним из этих овощей его стукнули по балде в разгар скандала. И тот самый Пушкин, исковеркавший фамилию (признак уничижения) в ответ на удивление тому, что он пишет, а значит, является "писакой" (опять обесценивание - способности и таланта)...

Пушкин был поэтом и всё что-то писал. Однажды Жуковский застал его за писанием и громко воскликнул: – Да никако ты писака! С тех пор Пушкин очень полюбил Жуковского и стал называть его по-приятельски Жуковым.

Так что финалочкой псевдоюмор Хармса могу описать его же словами:

Папа просил передать вам всем, что театр закрывается. Нас всех тошнит. занавес

Сегодня решил прочитать этот микрорассказ.

Хотя скорее это больше похоже на рассуждения ослика ИА с горшочком и хвостом.

Написан был в 1934 году.

Что вы узнаете.

Что Семен Семенович в очках и Семен Семенович без очков, видят не одно и тоже.

Подробнее.

Автор для меня не известный, где то слышал. Но читать ничего не приходилось

Этот рассказ, хотя скорее всего, что то типа "анекдота" или как у нас говорят сейчас "Stand-up".

Человек выходит на сцену, и начинает, что то шутливое рассказывать, но со смыслом. Так и посмеяться и подумать.

Наверное еще когда читает эти строки, то за спиной чтеца показывается картинка, как этот Семен Семенович одевает и снимает очки, а мужик показывает ему кулак.

Что нибудь как в "КВН" сценки показывались.

Решил немного почитать про автора, у него конечно, не задалось. Ему бы родиться в другой стране, или временем чуть позже. А так он жил в то время где шутить надо было осторожно.

Его творчество одни считают гениальным, а другие бредом сумасшедшего.

Он был к тому же известен больше, как детский поэт.

У него была не обычная рифма, и чувство такта было другое.

Прочитал одно из его стихотворений для детей "Врун".

Очень крутое.  Вот кусочек для примера.

- А вы знаете, что У?
А вы знаете, что ПА?
А вы знаете, что ПЫ?
Что у папы моего
Было сорок сыновей?
Было сорок здоровенных -
И не двадцать,
И не тридцать,-
Ровно сорок сыновей!

Мне вот при чтении стиха, хотелось стучать ножкой. А дети с их гиперактивностью, это абсолютно их ритм, это не скучные стихи.

- Вы знаете?
Вы знаете?
Вы знаете?
Вы знаете?
Ну, конечно, знаете!
Ясно, что вы знаете!
Несомненно,
Несомненно,
Несомненно знаете!

Этот стих был написан в 1930 году.

А уже в 1931 году его арестовали, как раз эту самую детскую литературу.

Многих тогда детских писателей покритиковали даже самых известных среди них Чуковский, Маршак. А вот более молодых или менее идейно подкованных, объявили врагами. Среди них был и Хармс. Хотели сразу на каторгу, но потом передумали и поэт был выслан в Курск, и через год обратно вернулся в Ленинград.

Надо сказать, что в Хармсу было всего 26 лет когда арестовали и отправили в Курск.

Тут как пишут, возможно помог ему его отец. Известный революционер. И у которого еще остались старые связи.

Иван Павлович мобилизовал все свои «политкаторжные» связи, ездил в Москву, и в результате вместо трёх лет лагеря писатель, обвиненный во «вредительской деятельности в области детской литературы», отделался несколькими месяцами ссылки в Курск.

Что хочется еще сказать о жизни автора.

Что Хармс был его псевдоним. У него было их много.

По настоящему его звали Даниил Иванович Ювачёв.

Характер у него был конечно своеобразный, в наше время мне кажется на каком нибудь ТВ-ШОУ или интернет-площадке, был бы в своей среде. Да и тогда в 20-30 годы. Тоже много вольности было. И какое то время люди просто творили и делали, что хотели.

Хармс людей не очень любил.

"Я уважаю только молодых, здоровых и пышных женщин.
К остальным представителям человечества я отношусь подозрительно", — писал он в дневнике.

Да и женщин он фильтровал.

Три бабы лучше, чем одна, так же, как восемь рублей лучше, чем один рубль.
Даниил Хармс

Беременных не любил, и детей не любил.

Но писал стихи детские. Видно, что бы отстали.

Он часто шутил, надеюсь, что это было так. Черный - юмор.

"Я точно знаю, что... их надо уничтожать. Для этого я бы устроил в городе центральную яму и бросал бы туда детей. А чтобы из ямы не шла вонь разложения, ее можно каждую неделю заливать негашеной" известью

Прочитав его стихи, не думаю, что он не любил детей. Точнее не так, что он их ненавидел и хотел вот так с ними сделать.

Скорее, как сейчас модно говорить он ненавидел своего внутреннего ребенка. А дети были воплощением его внутренней ненависти к себе.

У него была жена, которую он любил(так он писал) и она его любила. Но он её постоянно изменял.

Не однозначный человек был. Но опять повторюсь, ему бы родиться в другое время.

А так как и многие другие творческие люди того времени, что сгорели как спички.

Так вот вернемся к микро рассказу.

Он был написан уже через два года после первого ареста и высылки.

Летом 1934 года Хармс женился на Марине Малич. Эту Марину он любил и изменял.

Детские стихи уже писать ему было не то, что нельзя, но уже никто не печатал.

Вот и писал он различные рассказы.

В этом рассказе, говорится о том, что человеку свойственно закрывать, на что то свои глаза. Если, что то нам не нравиться, то мы и не замечаем.

Вот Семен Семеновичу, из рассказа, мужик показывал кулак.

Семен Семенович, надев очки, смотрит на
сосну и видит: на сосне сидит мужик и пока-
зывает ему кулак.

А как снимает очки, то и нет мужика. И Семен Семенович, не желает верить очкам. Проще быть слепым, и не видеть мужика на сосне.

Такая близорукость очень часто у людей. Причем, часто она бывает вынужденная. Ты не знаешь, как тебе реагировать или боишься ответной реакции. И делаешь вид, что ничего не было.

Вот в фильм "Гостья из будущего" про Алису Селезневу, был момент, кода Колю поймали пираты. Весельчак несет на плече. А в парке сидит мужик читает книгу. Но Крыс чуть припугнул его. И мужчина убедил себя, что так и надо. Несут мальчика на плече.

А когда пришла Алиса, он просто обманул её, сказал, что никого не видел. И только после нахождения Миелофона, и прочитав его мысли, узнали, куда Колю унесли.
Вот это типичный Семен Семенович.  Лучше убедить себя в оптическом обмане. Чем поверить в реальность происходящего. Ведь тогда надо выходить из зоны комфорта.

Немного сумбурно вышло, но это в стиле Хармса.

Спасибо всем, кто читал.

Хармс как-то особенно дурно влияет на читателей. Вместо того, чтобы взять да и написать нормальную рецензию о фабулах и идеях, рассказать о структуре текста, и просто по-обыкновению выставлять себя знатоками-интеллектуалами, вышеупомянутые читатели вдруг обнаруживают невероятный прилив прямо-таки экстатического энтузиазма на поприще творческой деятельности. И если наиболее разумные, укрывая свою любовь к Даниилу Ивановичу, ставят его творениям 2 балла, предварительно подписан "не моё", то рецензии остальных, в том числе и мои, совершенно не читабельны, а виной всему никто иной, как сам Даниил Иванович. Ну почему, почему он лучше всех? Откуда, откуда, в конце концов, берёт своё начало та гипнотическая сила, из-за которой на, как кажется, прежде здравомыслящих людей находит такой стих - писать, как Хармс? А ведь об этом писал сам Хармс. Опять Хармс! А я всё никак не расскажу вам о повести. Ну и ладно.