Цистерна хвалилась куда большей древностью — ее создали еще при Юстиниане Великом для нужд Дворца — и была одним из самых больших крытых водохранилищ древнего Города. Вода там имелась до сих пор, но теперь не из акведука, а только из местного водоносного слоя, лишь на дне, и в ней лениво плавали стайки рыб. Превращенную в музей почти семь десятков лет назад цистерну обожали туристы и местные романтики. Дарья тоже нередко захаживала туда, тем более что там имелась и кофейня, одна из лучших в старом Городе. Обычно в цистерне играла тихая музыка, но в этот раз ее почему-то не включили, и под полуторатысячелетними сводами раздавались только голоса посетителей, расходясь беспорядочными волнами, дробясь о колонны, отражаясь от кирпичных сводов и угасая в вековой каменной толще. Подсвеченные колонны таинственно сияли всеми оттенками желтого, от бледно-лимонного до огненно-апельсинового; не подсвеченные молчаливо, еще таинственнее, взирали на снующих мимо по деревянным мосткам людей. Тайна цистерны висела в воздухе столь ощутимо, что казалось — можно протянуть руку и поймать ее в раскрытую ладонь. Но она не давалась. Вспышки фотоаппаратов были не в силах разогнать таинственный сумрак. Приглушенный свет каплеобразных фонарей вырывал из темноты плоскую реальность мостков, истоптанных миллионами ног, и ничего не давал для разгадки. Колонны, вода, ее блики на сводах и капителях, жирные рыбы и брошенные на счастье монеты на дне словно состояли в заговоре против человека: дразнили, манили, обещали что-то поведать — и молчали. Дескать, догадайся сам!

А если бы вернуться в прошлое, захотела бы она изменить это? Просто зайти в тот вечер в свой номер и лечь спать. И ничего бы не было… В этом-то всё и дело! Она не хотела, чтобы ничего не было. Возвращаясь мысленно в к тому моменту, она понимала, что, доведись ей еще раз пережить всё это, она бы сделала тот же самый выбор. Несмотря на все последствия. Несмотря ни на что. А значит, она готова, она согласна заплатить за этот алхимический брак такую цену. Что ж теперь плакать и сетовать? Она сама это выбрала.

— Женщина для женщины — соперница, а к мужчине ее влечет, это архетип поведения. То есть «по умолчанию» гетеросексуальная женщина мужчину любит, а другую женщину ненавидит, это как бы ее естественное состояние, поэтому оно легко активизируется при случае. Женщины легче прощают мужчинам обиды и могут даже впоследствии подружиться с бывшим врагом-мужчиной, а вот с женщиной, с которой соперничали — почти никогда. Ну, я не беру всякие там случаи аскетического самосовершенствования, это отдельная тема, и еще большой вопрос, чего там больше — реального преодоления или тупого подавления. А в нормальной жизни, как у нас, обычно всё так, как я сказала. В женских отношениях много соперничества, зависти, ревности, даже если вроде бы нечего и некого делить. Женщины друг друга оценивают, критикуют, примеряют на себя чужую жизнь. Поэтому многие женщины очень ценят друзей-мужчин: при прочих равных с ними легче общаться и вообще можно поговорить на такие темы, на которые с женщинами говорить затруднительно. Это особенно к женщинам-интеллектуалкам относится, они чаще дружат и вообще охотнее общаются с мужчинами. Правда, всё это в основном признаки незрелой личности. Но таких вокруг большинство, к сожалению. — Что значит незрелой? — Несостоявшейся как индивидуальность или закомплексованной. Или то и другое. Зрелый человек самодостаточен, он занял свое место под солнцем, он знает цену себе и окружающим, умеет уважать и их, и себя, поэтому большинство вещей, из-за которых развивается соперничество человеческих особей, его не задевает. Так же как чужая зависть, подколы и тому подобное. Соответственно, у зрелой личности трудностей в общении со своим полом не возникает, и всё, о чем я сказала, сходит на нет — или слабо выражено, или вообще не выражено. По крайней мере, такая личность быстро с этим справляется, не испытывая особых затруднений. Во взаимоотношениях мужчин возникают проблемы иного плана, но корень один и тот же — незрелость. К тому же в современном мире, к сожалению, стало слишком много внутренне женоподобных мужчин, у которых и отношения с окружающими строятся по «женскому» типу, с теми же проблемами.