И тут у Агафоника стали от удивления постепенно выкатываться глаза, потому что бабушка быстрым, привычным движением руки вынула челюсти из рта. Лицо бабушки стало напоминать больше печеное яблоко. Вынув свои полные съемные протезы, как сказал бы стоматолог, она их положила в платочек и швырнула на стойку регистратуры. Речь бабки от того, что она осталась и без искусственных зубов, лучше не стала. Агафоник перестал вообще понимать, что она ему кричала возмущенным голосом.
– Бабушка, да возьмите вы свои зубы обратно, они мне не подходят, – тихо проговорил Агафоник.
После этих слов раздался даже не крик бабки, а какой-то вопль. Бабка еще раз подскочила к стойке регистратуры и швырнула к челюсти еще и пачку творога. Порывшись в своей авоське, она достала и положила рядом половину булочки, из которой мак постепенно высыпался, и с угрозой уставилась на Агафоника.
– Ну знаете что! Я уже позавтракал! – уже с возмущением заорал Агафоник. – И совсем не хочу есть!
Бабка взяла фальцетом такую высокую ноту, что у Агафоника вдруг исчез слух. Минут пять он вообще не слышал ее вопли, а только видел, что у «печеного яблока» появился свисток, который то увеличивался, то уменьшался в диаметре.
Посмотрев, что парень за стойкой вдруг совсем перестал говорить и стал похож на удивленного индюка с гипертрофированно вытянутой шеей, бабка, опираясь на свою палку, подошла к креслу и села. Она яростно сверлила глазами Агафоника. Палка ее так и набивала дробь о пол.
– Ну сейчас метнет свою палку, как Чингачгук – Большой змей, – думал Агафоник, – тогда труба совсем. А если кинется? Буду, если что, бегать вокруг стойки – шиш догонит. – И здесь даже со злорадством он на нее посмотрел. – Куда ей догнать чемпиона по бегу от факультета. – И Агафоник радостно хихикнул.
Ваша оценка
1 понравилось124