«В прямом эфире телеканала «Спас»
Нас никто не сохранил, не спас».
ATL
Это тот случай, когда все, что скажешь, может быть использовано против тебя же, а за политикой литературы не особо видать, поэтому я долго думала, нужно ли вообще что-то записывать по этому поводу. Если вы читаете это, то победило слабоумие [и немношк отвага].
Вообще, обсудить в этом сборнике мне хочется не смыслы (дискуссию о них можно закрыть после названия, выноса на обложке и обращения к читателю председателя Общественной палаты ДНР), а способ, которым эти смыслы пытаются донести.
Собственно, способ: в поддержку республик Донбасса пишут фантастические рассказы, как тиражные и популярные писатели (Лукьяненко там, Лазарчук, Александр Пелевин, ага), так и широко известные в узких кругах.
Из этого вытекает вопрос (самый главный, он же матерный): зачем для описания войны (трагедии целого региона, о которой вы сами говорите) использовать фантастическое допущение? А его авторы используют и в хвост и в гриву: чтобы объяснить причины войны («Эстет», «Понять зерга»), способы ее окончания («Старик» и «Огнеупорщик»), описать преемственность поколений («Человек, который знает свою работу» и «Времен двух между»), примириться с потерями («Папа, ответь!», «Учителя и ученики»). Рвется пространство и время, на помощь ополченцам приходят прошлое, будущее, хтоническая Русь и все на свете, а «та сторона» конфликта расчеловечивается в прямом смысле, вплоть до образов плесени и космических монстров-завоевателей.
Единственный похожий случай, который приходит мне на ум навскидку, — это юный герой фильма «Август. Восьмого». Он тоже менял реальность конфликта в Южной Осетии на бои игрушек-трансформеров, но ему было лет восемь и это был частный случай, а, судя по сборнику, некоторые авторы решили на полном серьезе подменить реальные проблемы войной с зелеными человечками. И вот это не за гранью добра и зла, нет?
Нет, я не осуждаю огульно всех фантастов, только потому что они фантасты. Дело, конечно, не только в жанре, а в том, как авторы лихо этой дубиной размахивают, цепляя всех подряд. Увы, я нашла только три рассказа, где эта самая фантастика была в тему (хотя бы потому, что ее там почти не было). Например, у Лазарчука («Сопутствующие потери») диверсанты, сочувствующие республикам, используют генно-модифицированных воронов для сброса бомб; у Лысаковой («Дурочка») сошедшая с ума женщина выстраивает фантастический мир с феями и единорогами среди разбомбленной деревни; у Веркина («Полночь в сентябре») три друга едут на фестиваль косплея в напряженной обстановке.
По смысловому наполнению этой самой фантастики все ожидаемо. Один из главных мотивов — это, конечно, преемственность поколений от прошлого к настоящему и от настоящего к будущему, вплоть до детей, выхватывающих оружие из рук павших бойцов и несущих вперед знамя Правды. Частые параллели с Великой Отечественной, создание мифологии Города и ополчения. И еще память: нельзя забывать, надо запомнить и беречь (одна из юных героинь, например, отказывается — с помощью пришельца, которому помогла починить корабль, — закончить войну в обмен на память о потерях).
Вроде авторы обращаются к разным жанрам (травелог, притча, фантастика о вторжении инопланетян и прочая), а выходит все одно и то же. Если это и впрямь не веление авторской души, а пропаганда, то стоило нанять толкового маркетолога, чтоб он ТЗ получше выписал, потому что рассказы не плохие, не хорошие, а просто-напросто беспомощные — ничего не запоминается. Пафосное, героичное, фантастическое... месиво. Месиво из фантастики, героики и пафоса. (Может, это такое переосмысление суконного соцреализма в соцфантастику?) И после чтения остается не воодушевленное «вау!» и не трагичное «ох!», а сконфуженное «уф!».
54 понравилось
