Кузмин вернулся в курилку. Его окликнули. Перед ним стоял его однокурсник, болгарин Бойков. Крупный, сытый человек с остатками чёрных волос на голове.
— Я здесь сценарий написал, — сказал Бойков гордо.
«Какое чудо, — подумал Кузмин. — Студент сценарного факультета написал сценарий. Да за это надо приз давать!»
— Я его по-русски написал, — продолжал довольный собой Бойков. — Можно я его тебе прочитаю.
— Не, слушай, сейчас некогда.
«Достаточно мне и физических страданий», — подумал Кузмин.
— Ты занят, да? — не отставал Бойков.
— Да. Человека жду.
— Пойдём, пожалуйста. А я тебя угощу потом. И выпьем.
Выбора не было.
— Пошли, — согласился студент Кузмин.
Решили сесть в стеклянной галерее, где разрешено было курить. Впрочем, в институте можно было курить где угодно. Творческий ВУЗ, что и говорить.
— Называется «Птичка», — сообщил Бойков, доставая листок из внутреннего кармана пиджака. — Нравится название?
— Очень, — особенно Кузмину понравилось, что весь сценарий занимал половину страницы. Краткость — сестра таланта.
Бойков надел очки.
— Я начинаю.
— Давай.
— Только будь строгим. Про все ошибки говори.
— Начинай. Всё скажу.
Читал по-русски Бойков хуже, чем говорил. А писал и того площе.
— Жила-была птичка… — начал он.
«И как это можно снять?» — подумал Кузмин.
— …была она свободной, и летала, где хотела, — продолжал Бойков, добавляя в голос трагические ноты. —
Но не было у неё совершенно «пшенаводы».
— Чего не было у птички?
— Пшенаводы.
— Дай посмотреть, — Кузмин заглянул в листок. — И что это такое, по-твоему?
— Пшенаводы? Ну, это чем птичка питается. — Бойков говорил абсолютно серьёзно.
— Нет. Пшено — это одно слово. Вода — это другое слово. Два разных слова. И пишутся раздельно.
— Спасибо, друг. — Бойков принялся чиркать в странице. Кузмин почувствовал, что от голода его начинает подташнивать.
— Можно, дальше?
— Давай. Конечно, давай.
Далее по сценарию оказалось, что птичка из-за отсутствия «пшенаводы» совсем потеряла разум, и залетела, сама, по своей воле в золотую клетку. Там её, разумеется, заперли, и она сидела там, как дура. Еды много, а свободы нет. Заканчивался сценарий мудростью: «Не будьте, как птичка».
— Это нельзя снять, — резюмировал Кузмин, когда Бойков закончил чтение.
— Почему?
— Как ты себе это технически представляешь?
— Дрессировщик, птичка… — проговорил Бойков неуверенно.
— И кто это смотреть будет, по-твоему? — голод сообщал
словам Кузмина особый вес. — Кому интересно, как тоскливая птичка летает туда-сюда, а голос за кадром просит нас не быть, как она?
Бойков заметно расстроился.
— Ну и что. Я хуже фильмы видел, — только и смог он сказать.
Ваша оценка
1 понравилось