Черт знает что. )) Склонялась написать про магический реализм... ну, ладно, короче говоря - современная литература. )))
Сюжет: тут все довольно приблизительно и условно... В общем, дается некий ресторан, находящийся в центре Осло, существующий уже 150 лет и гордящийся своими вековыми традициями и неизменностью. Повествование идет от лица некоего безымянного рассказчика, который в этом ресторане является официантом. Он рассказывает обо всем и обо всех, что ему попадает на глаза и какие мысли по этому поводу у него возникают. О других служащих ресторана, о посетителях и в целом об окружающей действительности. Действие как будто происходит в течение нескольких дней - может, двух-трех, промежуток очень небольшой. В течение этого времени несколько постоянных посетителей ресторана завязывают странные и таинственное отношения. Рассказчик за этим наблюдает. Ну и все.
Звучит довольно дико - да это все и есть начисто дико и безумно. Книжка, без сомнения, очень странная. )) Но мне понравилось. Хотя и не скажу, что когда-нибудь буду это вдруг перечитывать - лично для меня это все на раз, почитать-ознакомиться. Хотя и интересно. )) Книжка небольшая - даже несмотря на старания издательства всячески раздуть объем. В то же время, за счет своей странности она как бы приобретает дополнительный объем... Ну, по ощущениям, как бы сказать... как будто здесь все постоянно меняется, движется, все не то, чем кажется на первый взгляд. Ну вот, я так и решила это все воспринимать - книжка-картинка, загадочная. Книжка-артефакт. Сюжет здесь, по большому счету, не имеет значения, здесь важно как раз изображение, детали... чтобы все с любопытством разглядывать, выискивать связи... )) Написано очень хорошо (правда, не могу сказать, сколько тут от автора, сколько от переводчика). Язык очень простой, часто со многими повторениями - но они не раздражают, а как бы еще более акцентируют и выделяют те или иные моменты. В то же время, часто возникают неожиданные сравнения, описания. Мысли. Ну, поскольку это загадочная картинка, то, я думаю, читателю позволено самому с ней играть и как-нибудь раскладывать. (потирает руки, готовясь ринуться в дебри ))) )
Начать с фигуры рассказчика. Сначала мне казалось, что это, так сказать, олицетворение такой авторской мысли: современный мир приземленный и бездуховный, подвержен хаосу и неупорядочен, поэтому рассказчик его отрицает и намеренно держится за этот самый ресторан, раз здесь традиции и история, и все такое. Неизменное веками. Ну, вот он наверно лузер, неудачник, не нашедший себе места в современности, поэтому даже такое скромное занятие, как официант в ресторане, но с традициями, для него дороже, чем что-то еще. Постепенно, по ходу чтения, возникла мысль, что рассказчик, очень даже вероятно и скорее всего, страдает какими-то расстройствами по части психиатрии, что-то вроде модного сейчас аутизма, или этот... аспергер... Он замкнут на себе, ему очень трудно общаться и взаимодействовать с другими людьми, поэтому работа официанта в этом ресторане с традициями - для него лучший выход, он же здесь может просто изо дня в день отыгрывать несколько раз и навсегда установленных схем... При том, что и все вокруг, от служащих ресторана до посетителей, тоже неукоснительно повторяют одни и те же схемы. Но когда в данных схемах происходит какой-то сбой, что-то идет не так, не по привычному сценарию, он приходит в шоковое состояние, начинается паника, он буквально теряется, не знает, что делать, ведет себя безумно, идет в разнос. А к финалу вообще первоначальное впечатление вывернулось наизнанку - оказывается, рассказчик не то чтобы отрицает современный мир и не может найти себе в нем места - он скорее наоборот, настолько сливается с современным миром, что не может себя от него отделить, тонет в нем до полного растворения личности - показанные сеансы погружения в интернет, соцсети и накатывающий на рассказчика вал информации... Тогда, получается, ресторан Хиллс - это для него как якорь, способ удержаться в каких-то рамках, сохранить свою личность...
Далее мне вдруг пришла в голову мысль - и все больше захватывала )) - что автор тут изображает э... аллегорию? метафору? аналогию? как там будет правильно в литературоведческих терминах? Что это, может, надо рассматривать, как средневековую мистерию? миракль? )) Тут я немного отвлекусь на вопрос об обложках. )))
Признаюсь честно, что я, не будучи большим любителем современной литературы, в значительной степени соблазнилась на чтение этой книжки по причине интересной и красивой обложки. ))) Вот она.
В результате, после прочтения книжки, теряюсь в догадках - какое нафиг отношение данная обложка имеет к содержанию?.. При чем тут все эти птицы... при чем тут сиамский кот... ??? Не выдержав, пошла в гугл поискать, как там выглядит обложка у западного издания... Оказалось, нормально выглядит, по делу.
Более того, в данном виде обложка имеет смысл! И она даже вписывается в размышления по поводу аллегоричности-метафоричности и прочего. Что меня ободрило. ))
Итак, на обложке изображено дерево на пустом белом фоне... Можно представить, что это все символически и речь идет о мировом древе... как там правильно... Иггдрасиль... которое тянется через все миры и связывает мироздание... Ну вот, все такое. Так что ресторан Хиллс - это на самом деле дерево Иггдрасиль. )) И в тексте даже временами видно, как эта изначальная суть прорывается сквозь сиюминутную видимость. С самого начала, как только идет описание ресторана, говорится о том, что его стены покрыты многолетним слоем наклеенных и прикрепленных вырезок из газет, рисунками, картинами... там вроде даже где-то указывается - рассказчику показалось - что типа если удалить эти слои, то будут ли там стены. Кажется, так. Ага! тут даже вставляется цитата - или не цитата? я же не знаю до такой степени все эти культурные коды... "Привычка - это плат, скрывающий природу вещей". То есть, служащие ресторана и посетители по привычке видят просто ресторан, а его природа совсем другая. )) Дальше больше - описывая кухню рассказчик упоминает - и не один раз, он вообще любит все повторять - что потолок настолько закопчен за эти полтора столетия, что его как будто и нет, а только одна сплошная чернота. Ну вот - стен как будто нет, и лучше их не раскапывать, вместо потолка - чернота космоса... )) А уж дальше, когда речь заходит о подвале, то появляются вообще... хтонические ноты и всякие хоррорные смыслы. Подвал ресторана, дается понять, вполне вероятно простирается в бесконечность. Там все коридоры и проходы, скрывающиеся во тьме, составленные из стеллажей, шкафов и ящиков. Понятно - корни дерева уходят в мировую бездну. )) Рассказчик откровенное боится туда заходить, и если его и посылают в подвал, старается набрать нужное как можно ближе у лестницы.
Ближе к финалу, ну, во всяком случае, после половины книжки... Происходит эпизод в подвале - рассказчика посылают туда зачем-то, он, возясь с ящиками, поранил себе руку крышкой, после чего весь остальной текст у него на этой руке разрастается рана, которая все больше болит и гноится. Как это можно представить в аллегориях-аналогиях - рассказчик таким образом оказывается пригвожден к древу Иггдрасиль, на котором в таком вот аллегорическом виде висит? со своей гноящейся раной? А кто там по мифам висел на древе - Один? Не связано ли с этим так же, что рассказчик все больше теряет опору - или все больше видит за внешним слоем другой, изначальный слой? Видимость спадает, обнажаются смыслы? Хоррорного в тексте прибавляется.
Дальше...
Далее, размышляю я, действующие лица тут возможно тоже являются аллегориями? Тут я в основном теряюсь, поскольку, как уже говорила, не очень улавливаю закодированные смыслы и понятия, которые им там, может, всем понятные и привычные. )) Вот что касается служащих ресторана, у меня никаких мыслей не появилось. ))) Только что касается посетителей...
Первым делом тут показаны холеные пожилые господа - Грэхем (он же Хрюшон, как его зовет рассказчик), Блез (почему-то его рассказчик называет по имени, а фамилия - Энгельберт). Бизнесмены, солидные деловые люди, аристократы. Думаю, можно представить, что это аллегорическое воплощение элиты общества, правящего класса. Есть еще временами набегающая шумная компания - как бы богема, люди свободных творческих профессий и неопределенного рода занятий, все такое. Селлерс со своей компанией. Причем, если об "элите" указывается, что они все в возрасте 60-70 лет (хотя Блез выглядит на чуть за 50), то Селлерс с компанией помоложе - лет около сорока. "Элита" приходит в ресторан в дневное время, Селлерс со своими - по вечерам. Они обычно не пересекаются. Но в тексте как раз речь идет о том, что они решили сойтись, инициаторами выступила элита, ей что-то стало от Селлерса очень нужно... Так вот, Селлерса вполне можно представить, как аллегорическое изображение бессмысленного бунта, хаоса, беспорядков. Недаром же, когда рассказчик описывает их, то ему вдруг вспоминаются события 1968 года. Ну и, он также говорит, что сейчас Селлерс со своими дружками стали более тихими, спокойными - то есть, не устраивают массовых беспорядков на улицах, а проводят время в удовольствиях. И что же тогда должно в аллегорическом плане обозначать, что "элита" вдруг стала проявлять интерес к "массовым беспорядкам", старается их как-то привлечь, заинтересовать, привязать к себе? Я бы сказала, что звучит тревожно.
Далее - самый странный и зловещий образ. Таинственная девушка, которую опять же сначала старательно пытается завлечь "элита", а потом она обосновывается в ресторане очень прочно. Она вроде очень юная, и в то же время ее возраст невозможно определить, но служащие ресторана, включая рассказчика, считают, что она гораздо старше, чем выглядит. Очень привлекательная, но ее трудно описать. И в финале рассказчик вообще замечает, что бывают такие женщины "издалека выглядят как ангелы, а если посмотреть вблизи - как дьявол". Рассказчик называет ее Дама-детка. Я думаю, что это аллегорическое изображение войны. Тем более, что при первом появлении Дамы-детки рассказчик вставляет очередную "цитату" (в смысле, может, это цитата из кого-то, а может автор сам так сформулировал. )) Во всяком случае, источник "цитаты" тут не упоминается ))) ) "Война - это самая разумная форма иррациональности". А ближе к финалу Дама-детка сама разражается монологом (в разговоре с девочкой Анной), в котором говорит, что она в детстве воображала, как объявляет войну тому и этому, а потом еще чему-то, а сейчас еще чему-то... Назойливо повторяется это все - война, война, война... Так что, полагаю, что аналогия довольно ясная. То есть, автор тут изображает, как "элита" подтягивает к себе не только "массовые беспорядки", но и "войну"? Намеревается что-то такое замутить по всему мирозданию - раз уж действует в ресторане Хиллс, который как бы воплощение мирового древа - для своей пользы и выгоды?
И тут на сцене появляются еще двое посетителей ресторана - приятель рассказчика Эдгар и его маленькая дочь, девочка Анна. Эдгар любит философствовать, рассуждать обо всем на свете. Анна - просто жизнерадостная девочка, рассказчик отмечает ее искренность и непосредственность. Ну, Эдгар в результате потом просто исчезает, бросив Анну - на попечение рассказчика, как бы на один вечер, но судя по тому, как все изображается, то легко можно представить, что он и не собирается возвращаться. Он отключил телефон, с ним нет связи. Анна, мне кажется, символизирует обобщенное детство. Потомки, будущее человечества. И это будущее находится под угрозой. Как в результате того, что все его бросили, никому это не нужно и не интересно, мать Анны затерялась в наркотических грезах, отец бросает ее прямо по ходу сюжета. Остальные окружающие ее взрослые тоже не проявляют в этом плане интереса, сосредоточены на своей выгоде, прибыли и все такое прочее. Ну, а если кто и проявляет интерес, то от таких лучше держаться подальше, так как ничего хорошего от них не ожидается - "война" и "массовые беспорядки". Рассказчик с одной стороны как бы и переживает за Анну, но в то же время отчетливо понимает, что не в силах для нее особо что-то сделать. В финале рассказа особенно сгущается общее хоррорное ощущение - уже ночь, Эдгар так и не возвращается, рассказчик ведет Анну в маленькую каморку, спрятанную на кухне и поясняет, что здесь во время войны прятались какие-то там люди... Укладывает Анну спать в этой каморке. Это определенно выглядит аллюзией на Анну Франк, скрывающуюся от нацистов. Атмосфера тревожная. К тому же еще приходит Селлерс, "массовые беспорядки", и вызывается спеть для Анны колыбельную, но она прямо людоедская - о том, как тролль забирает у любопытных детей глаза и кует из них себе монетки.
К слову, о троллях. )) Вот эпизод с капустой "романеско", у которой, со слов рассказчика, соцветия очень красивые, в виде фрактальных узоров. Он эту капусту показывает Анне и предлагает нарисовать эти узоры. Анна потом говорит, что нарисовала, но все изобразить не смогла. Ну да, а потом еще эту капусту, по предложению рассказчика, приготовили для Анны на ужин, но она опять же не смогла ее до конца съесть. Это выглядит, как аллюзия на Андерсена, сказку о Снежной королеве. Только там Кай пытался из осколков льда собрать слово "вечность", а тут девочка Анна пытается нарисовать фрактальные узоры - бесконечность вселенной? и тоже не может прийти к результату. В сказке Андерсена все-таки пришли к счастливому концу, поскольку если лед и не смогли сложить, то по крайней мере справились с ним по-другому. А тут пока счастливых концов не наблюдается - Анна не смогла не нарисовать "романеско"-бесконечность, ни съесть ее...
Возможно, если кто в курсе трудов всяких указанных тут деятелей культуры и искусства, то может усмотреть еще какие-то метафоры и аллегории. Я что - я только про Эшера знаю. )) Ну да, на работы Эшера это все где-то как-то походит. А! ну и Дюрера тоже. На Дюрера тоже походит - он же изображал аллегории? ))
Кстати, что касается этих упоминаний, издательство подошло к вопросу очень странно. Здесь упоминается столько реалий, все эти имена, какие-то вещи, понятия - и ни единого комментария! Ни в конце, ни со сносками. Может, конечно, издательство решило таким образом подвигнуть читателей на самообразование, самостоятельный поиск в интернете и прочее. Но мне что-то кажется, что они там просто сэкономили на комментариях. ((
"Считать ли стену началом или концом зала, помещения, здания..."
*
"Лицо ребенка представляет собой, как правило, чистую округлую поверхность, холст для важных в символическом смысле черт, глаз и рта. На лице ребенка выделяются глаза и рот. Глаза и рот могут придать лицу обворожительную прелесть, с их помощью мы общаемся, по ним можно прочитать неуверенность, радость и печаль. С возрастом же в лице все сильнее проступает собственно лицо. Глаза и рот оттесняются на задний план самим лицом."
"Она отпивает. Как описать отпивание? В такое время, как сейчас, когда, как говорит Эдгар, существующий политический язык не имеет предложить иного решения, кроме как удержание чужих страданий на расстоянии путем контроля, менеджмента, расширения рынков, поддержания здоровья белого населения, экстремального туризма и развлечений, как мне описать питие этой девушкой четверного эспрессо из чашки? Нет такого политического языка, которым можно было бы адекватно сформулировать конфликты нашего времени. Но все же можно сказать, по крайней мере одно: девушка пьет свой кофе так, будто это я сам его пью. Она пьет с каким-то вовне обращенным наслаждением."
"Она напоминает вытащенную из воды рыбу, свежий товар, требующий немедленного потребления, потому что с каждым проходящим мгновением приближается окончание срока годности."
" - Я бы ей дала тридцатник. Но это трудно определить. Ты и сам видишь, возрастные этикетки отскакивают от ее лица, как вода от головки сливочного масла."
"Это превозносимое в СМИ и по всей видимости привлекательное женское тело - которое единственно и остается объектом желания в ситуации, когда обыденное женское тело сошло со сцены - сопряжено с подлейшей формой денежного оборота, в такой степени, что оно раз за разом аннулирует собственную привлекательность. Это тело таково, что если ты на него пялишься, то оно пялится на тебя в ответ. И в его глазах ты читаешь взгляд торгаша. Загорелое девичье тело, вылепленное сотнями тысяч приседаний, с миллионами подписчиков в социальных сетях, - это маска торгаша. Это он натянул себе на череп девичью кожу и пялится на тебя словно Кожаное лицо."
"Тело, обладательницами которого вы жаждете стать, пропитано идеологией. Своей кожей вы камуфлируете торгашескую идеологию."
"Сон - это бескомпромиссное прерывание того расточительства времени, которому подвергает нас торгаш. Большинство по всей видимости насущно необходимых для жизни человека вещей - голод, жажда, дружба, половое влечение - переосмыслены в финансовых формах, если можно так выразиться. Сон представляет собой "мертвый" временной интервал, который невозможно напрямую колонизировать или загнать под ярмо торгаша. Таким образом, сон остается для торгаша аномалией, белым пятном. Несмотря на то, что сон усиленно изучают со всех сторон, он продолжает ставить ученых в тупик и не поддается попыткам использовать его или видоизменить согласно желаниям торгаша. Завораживающая истина состоит в том, что по сию пору не удается извлечь из сна никакой материальной выгоды."
"Представить только, как славно было жить в старой Европе, в совсем еще недавние времена, когда можно было, например, войти в дверь, подняться по лестнице, а там сидит Эшер и с величайшей точностью вырезает на деревянных досках невозможные геометрические фигуры. Подумать только, как мило. Абсурдные и невозможные с точки зрения перспективы фигуры он вырезал на древесине, взглядом исследователя находя нужный фокус, а потом печатал свои изысканные гравюры. Вот и все. Ему было приятно их создавать. Нам интересно их разглядывать. Теперь все не так. Мы не можем отправиться на рынок в Нюрнберге и увидеть, что в лавочке сидят бок о бок Альбрехт Дюрер и его женушка Агнесса, урожденная Фрей; чтобы торговать гравюрами мужа, рядом с зеленными лавками Агнесса построила свою лавку. Бездетная чета Дюреров наезжала на рынки и ярмарки Лейпцига и Франкфурта и предлагала самым обычным людям по сходной цене купить богом целованные гравюры. Ни один эпический гений не придет теперь на базар торговать своими гравюрами. Теперь об этом можно забыть. Теперь повсюду шаурма и замена стекол в мобильных телефонах. Бедная Европа. Зато нет проблем починить мобильник."
"Вот это костюм. Все мы привыкли видеть здесь высококачественные костюмы, но это нечто из ряда вон выходящее. Покрой. Ткань. Все остромодное, острее меча из узорчатой дамасской стали. Возможно, эту метафору я почерпнул из малоподходящей культурной сферы, но это не так важно. Если у человека достаточно фантазии, чтобы перевести британское портновское искусство на язык традиционного сирийского кузнечного мастерства, то он легко представит себе, как сейчас выглядит Блез Энгельберт - он одет по последней моде, он остромоден, остер как дамасская сталь."
*
"Каждый день, видя в зеркале свое старое, увядшее лицо, я говорю себе: сегодня у тебя самое молодое лицо из тех твоих лиц, что тебе предстоит увидеть в дальнейшей жизни."
84 понравилось
