Без пяти лет апокалипсис

Кризис — это когда не хватает чего-то важного. Вроде бы к тридцати годам все есть. Карьера, деньги, лексус. А новый, 2011 год приходится встречать в одиночестве. Список контактов в «аське» перевалил за три сотни, но тусить не с кем. Деловые и шапочные знакомства, важные клиенты и случайные девушки, ах да, еще рекламный спам. Добавлял всех, кто стучался. Мало ли когда пригодится. И вот пришло первое января, он сидит за компьютером трезвый, прилично одетый и даже не знает, куда податься этим утром. Можно, конечно, пройдись по улицам, удивляясь тому, что вокруг нет людей и машин, только деревья, покрытые робким хрусталем инея. Замерзнуть в слишком легкой куртке. Ворваться в пахнущий детством подъезд, оставив за дверью остывающий пар «драконьего» дыхания. Мимо знакомых вмятин на почтовых ящиках, вдоль щербатых перил, хранящих тайну «…плюс Рита равняется…» Уже через минуту разбудить всех фирменным звонком в дверь (короткий-длинный-два коротких), через полторы — тонуть в объятиях. Потом жахнуть с отцом водочки и закусить маминым «Оливье», где кроме копченой грудинки и вареной говядины, еще хрустящие яблочки, а заправлено все не просто майонезом, но пополам со сметаной. И все. И нет никакого кризиса. Ты снова дома, малыш!

Наверное, даже бараны не смотрят на новые ворота с таким изумлением. Гайд застыл в нерешительности. Он и сам до конца не верил, что получится, но стоило положить последний камень на вершину сводчатой арки, как весь эребус замерцал изнутри — словно солнце плескалось в бутылке с абсентом, щедро разбрасывая вокруг зеленоватые брызги. В предрассветной тьме это выглядело впечатляюще. — Как это работает? — спросила Син. Молодой ученый пригладил встопорщенные волосы. — Как обычная дверь. Здесь вход, а выход с другой стороны. — То есть мы пройдем, — девушка окинула взглядом тоннель, прикидывая его глубину, — четыре метра. Секунда-другая. А за это время снаружи пролетят тысячи лет? — Если повезет, — Гайд нервно сглотнул. — Я иду первым. Вдруг что-то случится… — Нет! Одного я тебя не отпущу. Взявшись за руки они шагнули в портал. Ничего не произошло. Сквозь проем впереди по-прежнему виднелись спящие мамонты, а позади… Син оглянулась и вскрикнула. За спиной клубился туман. Матово-белое облако, в котором изредка мелькали зеленые молнии. Она отшатнулась и сделала еще два шага, увлекая за собой Гайда. Стены задрожали. Эта вибрация ощущалась даже сквозь толстые подошвы ботинок и отдавалась аж в коренных зубах. Животные тоже ее почувствовали, начали просыпаться и недовольно ворчать, а самый большой мамонт затрубил — то ли предупреждая людей об опасности, то ли прощаясь с ними навсегда.