ОДИНОКИЙ ЛЕВ
Из сумрака ещё холодного, ещё не распустившегося майского дня Лев Толстой смотрит на нас со странным выражением глаз. Это глаза человека, которого достали, обложили, затравили и загнали в угол, и из этого сумрачного угла он глядит.
Достали тысячи людей которые пишут ему письма, достали сотни других, которые идут к нему, достали бесконечные интеллигенты, все никак не могущие понять, о чем он им говорит, достали эффектные девушки, предпочитающие ему Арцыбашева, достали бесчисленные судьи, судящие его жизнь. Никогда он им этого не скажет, но в своём дневнике, может быть, скажет и взвоет от боли — и суровым взглядом загнанного медведя взглянет сейчас в аппарат.
За его спиной стоят ландыши. И на столе цветы. Он любил цветы. Софья Андреевна с утра приносила их. Ландышей тогда было много, и рвать их не было преступлением, как в наши дни.
Уже когда Толстой ушёл, Прокудин-Горский сфотографировал его кабинет. Мы видим старый, потёртый и побитый письменный стол, разложенные на столе листы рукописи, и видим хаос книг и бумаг. Открытая форточка впускает свежий воздух. В этом нагромождении и хаосе пробирается, пробивается мысль Толстого.
Архив Сергея Михайловича Прокудина-Горского, одного из первых и лучших фотографов России, в 1948 году, через четыре года после его смерти, был куплен Библиотекой Конгресса США у его детей. Архив из Парижа перевезли в Вашингтон, и долгие годы он лежал неразобранным.
Какие-то листочки с записями приколол Толстой к краю стола, видите? Хорошо бы узнать, что на них написано, но нет, не разглядеть.
И самого Толстого, во всей его глубине и резкости, не разглядеть. Вместо него нам подсовывают раскрашенные картинки официальных биографий, где от него остаётся разве только борода. В девяностые годы Владимир Мороз издавал журнал «Запрещённый Толстой», весь состоявший из запрещённых при жизни Толстого и замалчиваемых после его смерти (тоже вид запрета) произведений. На них и поныне наложен молчаливый всеобщий запрет.
Эта книга о позднем Толстом, о Толстом, который вступил на свой крестный путь и прошёл его как мог и как умел — до конца.
Без веры, замкнувшись в себе, словно заранее зная, что он пойдёт в одну сторону, а все остальные в другую, смотрит на нас с коричневатой фотографии Лев Толстой.
—-
Другие мои рецензии на книги
Слава Курилов Один в океане
https://www.livelib.ru/review/1076096-odin-v-okeane-sbornik-slava-kurilov
Галина Яцковская Садово-Спасская 16
https://www.livelib.ru/book/1002945261/reviews-sadovospasskaya16-povest-izpamyati-sinternetom-galina-yatskovskaya
Мария Алёхина Riot Days
https://www.livelib.ru/review/1067027-riot-days-mariya-alehina
Галина Яцковская Последняя ведьма Гарца
https://www.livelib.ru/review/1062188-poslednyaya-vedma-gartsa-galina-yatskovskaya
Курт Тухольский Schloss Gripsholm
https://www.livelib.ru/review/1064239-schloss-gripsholm-kurt-tuholskij
Источник
Пиратское РАДИО ФРАНЧЕСКА
