Гость: туда и обратно

В путешествиях по странам и континентам надо предаваться размышлениям: как великая страна порождает великую культуру, как ландшафт влияет на повседневное меню, как частности не порождают общностей или наоборот. Заполнять список отсмотренных достопримечательностей – это по-мещански.

Вот Генис и размышляет. Парит на крыльях образов и идей над Веной, где призраки империи, над Грецией, где забытые боги, над Исландией, где, как всем известно, раньше жили скальды, а сейчас едят тухлое акулье мясо.

Точка на карте не более чем, растопка для огненного вихря метафор, парадоксов и цитат.

Культура ведь – всегда ритуал, превращающий вещи в символы, пространство – в зону, время – в праздник. Повторение создает смысл, и прошлое становится настоящим, продлевая историю в вечность. Без ритуала мы не можем ни поцеловаться, ни чокнуться, ни выпить.

Всякая империя живет лишь до тех пор, пока она в себя верит. Когда ее закон важнее корней, шире религии и больше объединенных им народов, империя расширяется как газ – легко и случайно.

Предпочитая романтический пафос просветительскому, я твердо помнил, что механическую цивилизацию делают, а органическая культура растет – из почвы, политой кровью.

В стремлении поделится не впечатлением, но ощущением Генис щедро разбрасывает по страницам парадоксальные и алогичные максимы, вступает в диалог с духами великих, которые в таком же тревожном искании стремились к постижению непостижимого. Такой подход раздвигает пространственные рамки, обыденность настоящего отступает перед величием прошлого, пока тело уныло плетется в гостиницу дух парит где-то там. А для подробной и практичной информации придумали гугл.

Неплохо, но все же это не Вайль.

Собственно, Генисом я когда-то заинтересовался именно как творческим соратником Петра Вайля. Они много чего писали в соавторстве, из чего как будто выводилось некое родство душ и стилей. Учитывая, что к Вайлю и его "Гению места" я отношусь примерно как правоверный к Корану, знакомство с Генисом должно было состояться неминуемо.

Ранее я читал у него "Картинки с выставки" и "Камасутру книжника". В принципе, понравилось, хотя в экстаз не повергло. У "Гостя", казалось, шансов на это больше — это же путевые заметки, самый что ни на есть "вайлевский" жанр!

Однако, как ни странно, именно в этом жанре у Гениса с Вайлем и обнаружились самые мощные расхождения, догадаться о которых мне стоило раньше. Дело в том, что творческое сотрудничество все-таки не означает полной тождественности мировоззрений. Вайль и Генис смотрят на мир и культуру принципиально по-разному. И интересуются они разным. Если для Вайля город — подмостки для исторических событий, то для куда более "бытового" Гениса это, в первую очередь, способ организации жизненного пространства. Вот и получается, что Вайль пишет о том, как город связан с Историей (что интересно мне), а Генис — о том, что в городе едят, как шутят и на чем передвигаются. Это тоже интересно, но лично для меня все же вторично.

Так что "Гостя" я прочитал хоть и не без интереса, но без восторга. При этом очевидно, что кому-то другому книга может очень даже "зайти". Может быть, даже больше "Гения места". Хотя стоп, это уже святотатство.

4/5

Писать травелоги (записки о путешествиях) - популярный и быстрый бизнес в современной литературе. Внезапно читателям стало страшно интересно, что думает путешествующая домохозяйка или банковский клерк о вершинах Гималаев, обрядах австралийских аборигенов, латиноамериканских канравалах или римских древностях. Современные травелоги воспевают наивное открытие мира, прелести личного субъективного мнения, чаще всего не обремененного дополнительными знаниями или изучением истории и культуры выбранной для поездки страны. И еще раз убеждают, что такое чистое мнение на самом деле не существует: претендующий на оригинальность автор-путешественник повторяет еще раз известные клише и стереотипы, в а худшем случае делает поспешные выводы и нудно описывает, как его обслуживали туристические фирмы, гостиницы или рестораны.

Александр Генис - счастливое исключение из правил. Его сборник "Гость: туда и обратно" - не надоедливое перечисление терминалов, отелей, неизбежных и часто генетически заложенных вау-импульсов при встречах с известными видами, но незатейливая мозаика впечатлений, выдающая в авторе художника и поклонника культуры. От первого в книге много легких, чаще всего юмористических зарисовок, тонких наблюдений, которые подтверждают ту или иную авторскую мысль. От второго - общая влюбленность в мир, в самые разнообразные его уголки от таллинского Старого города до Центрального парка в Нью-Йорке.

Везде, практически с каждой страницы проскальзывает неподдельная восторженность чужими обычаями, чужим языком, иногда и чужой пищей, разве что по отношению к России Генис позволяет себе легкий сарказм, но это уже не чужое, а свое, где подмечаешь такие детали, какие оказываются недоступными в совершенно незнакомой культуре. Впрочем, своих культур у Гениса несколько: помимо русской это еще и американская (или американские, не надо забывать про региональные отличия), в какой-то степени еврейская (хотя Израиль остается для путешественника все-таки чуждым) и латышская (по месту рождения - Риге, но никак не языку).

Мультикультурная основа - хорошая прививка от типичного для многих туристов снобизма, строгого вычерчивания пограничной зоны "хорошее мое и плохое чужое". Не отказывая себе в субъективности и возможности полюбить что-то больше чем остальное (а что-то и не полюбить) Генис никогда не покидает пределы здорового любопытства, насыщая их еще и сдобной игрой с цитатами, порой весьма неожиданными. Это не ворчливый путешественник, который назло всему миру захотел доказать уже давно усвоенные идеи, а по-своему умиляющийся разнообразием традиций и историей Паганель, иногда простодушный, иногда лукавый, но никогда не пытающийся учить читателя или выдавать свое мнение за закон. В своей книге Генис - эклектик, не только по выбору троп туда и назад, но и чисто стилистически, в плане ассоциаций, суждений, характерных наблюдений.

В целом "Гость" очень разговорная книга. Говорят местные жители, как правило, местные девушки-славистки, показывающие автору города, улицы или национальную кухню, говорят его друзья и оппоненты, говорим и мы, читатели, ведь книга построена так уютно, что с автором всегда можно не согласиться, и он на это не обидется. Это простая, легкая беседа, но не надо соблазняться ее простотой. Эта простота выросла на приличном опыте, в первую очередь, запойного чтения, знакомства с большим количеством писателей (иначе, как же вы узнаете ту или иную цитату и пропустите приглашение в игру), изрядной наблюдательности и увлечения культурой повседневности.

Там, где другие потребляют, Генис опускается в исторические параллели, делает неожиданные заключения, роняет для читателя незаметный пароль, а иногда просто сентиментально вздыхает. В "Госте" нет стереотипов, поверхностных обобщений, наивной экзотики? Конечно, есть, но в отличие от большинства обыкновенных травелогов, бесцельно повторяющих все это в сотый или тысячный раз, Генис использует их как лего-конструктор, для увлекательной игры и приятной беседы. А это уже значительное достижение.