Дневник Сатаны (сборник)

Зло, бессмертие, дьявольская харизма и дыхание Ада... Бесспорно, догадались уже, о ком поведаю в этот раз. Нарисованный сейчас в одну строчку портрет слишком яркий, выпуклый и выразительный. Вычислить несложно, простора для фантазии как будто нет и альтернативных вариантов - тоже. Зато фантазией было явно не обделены те, кто стремились поскорее, еще при жизни - нашей и их, устроить нам встречу с Ним: всегда ведь лучше быть готовым заранее ко всему... Гете, Булгаков, Корелли и многие другие - да кто только, оказывается, не писал о Темном Владыке, искушающем людей (легче сказать, наверное, кто о нем не писал).

Не удержался от соблазна и один из моих любимых писателей Леонид Андреев ("Мысль, "Иуда Искариот" и прочие). Многое читала из его творчества, а вот "Дневник Сатаны" (вот мы и узнали наконец-то имя главного героя книги!) открыла для себя исключительно благодаря книжным советам друзей. Не в первый уже раз, кстати, замечаю, что хорошие, качественные, действительно стоящие каждой минуты своего прочтения книги попадают ко мне именно так - через личные рекомендации.

Но, впрочем, довольно лирики, давайте к делу. Уж коли кто только не писал о Сатане, то и обличий его я перевидала всяких. И удивить меня, как сами понимаете, в этом вопросе сложно. Ну что нового, в принципе, мне может сказать очередной роман о главе Ада? Примерно так и думала, когда только-только начинала читать незаконченное творение русского классика (хотя, на мой взгляд, более чем законченное. Разбитые в прах мечты - что вообще может быть более ярким финалом, чем это?) В принципе, действительно ничего нового здесь не найдете, за исключением образа главного героя. Вот тут автору удалось меня ошеломить - не то что удивить. На книжных страницах многочисленного прочитанного в своей жизни встречала демонов, дьяволов и чертей всевозможных мастей, но, пожалуй, такого трогательного, ранимого Сатану видела впервые - будто и не он, словно обозналась по дороге, неосторожно приняв за другого. А нет же, именно он - просто очеловечился. Забавно: благодаря андреевскому роману мой лексикон пополнился замечательным словом - "вочеловечение" (не знаю, правда, пригодится оно мне когда-нибудь еще в жизни или нет, но слово занятное).

Очеловечение подразумевало у Андреева принятие субъектом не только избранной материальной формы. Вместе с телом пришло и истинно человеческое - вера в лучшее и в добро, способность доверять другим, способность и желание любить и быть любимым. А ведь изначально-то планы были совсем другие!

Он выбрал воплощение не в ком-нибудь - в теле американского миллиардера. Ну да, чтобы творить зло, нужны деньги, и немалые (или, может, он так явно намекает читателям, что деньг и есть зло?) Это добро совершается бесплатно, и от чистого сердца. Для зла - подлинного, ужасного - нужно огромное состояние, а без него, так, какие-то мелкие шалости - в духе пакостей незабвенной старухи Шапокляк. Вредная, конечно, дамочка, но зрящая в корень, как и положено всем представительницам прекрасного пола: "Хорошими делами прославиться нельзя". А я бы добавила и другую расхожую мудрость: "Не делай добра - не получишь". И это прекрасно иллюстрирует читателям роман Андреева.

Американский миллиардер проникается (на словах, правда, пока) любовью к людям - в его понимании, мелким бестолковым людишкам, - хочет немного встряхнуть этот мир, посорить деньги, спровоцировать Церковь. Маленький и весьма приятный отпуск на Земле оканчивается печально. Людишки давно уже не так наивны, как казалось властителям Ада, многие из них дадут фору самому Сатане, совершая то, чего он даже измыслить не мог. Ученики на повороте обойдут Учителя, оставя последнего в дураках, - слишком долго ты не приходил на нашу грешную землю, мы успели не то чтобы соскучиться, мы научились сами творить зло, делать это превосходно, устраивать остальным ад уже тут, при жизни, поджигать фитилек и спокойно наблюдать за разгорающимся пожаром...

Не ожидал? Не ожидал. Из-под контроля выходят всё и все. В вочеловеченное сердце непрошеной хозяйкой входит Любовь - еще одно изобретение дьявола, если судить по результатам и тем страданиям, что она приносит с собой живущим. Кроткая невинная Мария... Вечная история с библейских времен, даже мое сердце растрогала эта встреча, что уж говорить про Сатану. Не знаю, правда, кто из нас в итоге был больше обескуражен концовкой этой романтической истории - я или миллиардер. Бедняга и не подозревал, что на Земле творится подобное, Ад, он ведь там, с котлами, глубоко под землей. Нет, уважаемый, он и здесь, только приглядеться нужно повнимательнее, сняв шоры с глаз.

Друзья-приятели оказываются предателями, любовь - продажной девкой, добро - фикцией, истинная вера (в лице кардинала) - желанием заработать те же деньги... Земное путешествие разочаровывает даже его, повидавшего, кажется. за миллионы лет и не такое... Не скрою, мне было его даже немного жаль. Творения обыграли создателя со счетом 5:0. Отпуск оказался тяжелым испытанием...

Снимаю воображаемую шляпу перед совсем невоображаемым творческим гением Леонида Андреева, подарившем нам завораживающую историю в религиозно-фантастическом и философском ключе, заставившем вновь поразмышлять о вечном...

Открыла роман благодаря советам, теперь же от всей души советую к прочтению и вам. Здесь прекрасно все: сюжет, персонажи, посыл, я уж молчу про слог и стиль писателя, коими без преувеличения наслаждалась все чтение.

Бесконечно рада, что мой книжный год начинается вот с таких достойных произведений. Незамедлительно - в любимые. А открывать, как оказалось, приятно не только новых авторов, но и незнакомые доселе книги давних любимцев.

С каждым новым прочитанным произведением Андреева я все больше хочу читать его и дальше. С каждым новым прочитанным произведением Андреева я все больше боюсь его читать дальше.

Проза Андреева кидает в пучину безумия, кошмара, липкого ужаса, который пробирает до самой маленькой косточки. Страх, который наползает во время чтения не идет ни в какое сравнение с примитивными пугашками, которые показывают ночью по телевизору, не сравнить и с текстами Стивена Кинга - короля ужасов. Да и "страх" совсем не подходящее слово, скорее это жуть. Жуть, которая тихо и незаметно переползает со страничек куда-то в район желудка и противно скребется в нем, вызывая чувство дискомфорта и неясной тревоги. Как умудрялся автор нагонять в небольшие произведения столько силы и атмосферности для меня загадка и повод для восхищения. Возможно я сейчас преувеличу, но думаю, что не в то настроение и не в то время прочитанная книга Андреева может напрочь снести крышу.

Но вернусь к "семи повешенным". По-видимому, автор задал сам себе вопрос : "Что чувствуют люди, которым осталось несколько дней до смертной казни?". И в качестве ответа написал "Рассказ о семи повешенных". Его героями-жертвами стали: пятеро юных идейных террористов, нелюдимый эстонец, бандит Цыганок. Они все очень-очень разные, но их обьединяет одна страшная вещь - виселица. А нам предлагается понаблюдать за всеми по очереди, прочувствовать ту гамму эмоций и мыслей, которую испытывает каждый из них в страшные дни в ожидании казни. И уходит далеко на задний план вопрос "виноват-не виноват", только оголенные нервы, только скачущие в безумной лихорадке мысли. Кто-то воспринимает виселицу как незаслуженную высшую награду, кто-то впадает в тупое оцепенение, кто-то и смерть хочет встретить в лучшей форме, а кто-то лишь перед казнью ощутит любовь ко всему миру.

Читать это тяжело, пропускать это через себя не хочется, но ты пропускаешь и все внутри замирает от восхищения и ужаса в одном флаконе. И, одолев последнюю страницу, рука предательски тянется за еще одной дозой андреевской жути. Это как наркотик.

Представьте, что вы идёте по знойной, пыльной дороге. Идёте один день, два, три дня, а впереди только огромное Солнце, «огненное» и «страшное». Никто не знает, когда это закончится и закончится ли. Вокруг царит молчание, слышно только, как то и дело кто-то валится с ног от усталости… Теперь вы готовы к знакомству с Красным смехом. Говорить об этом рассказе, который состоит из отрывков, лучше тоже обрывками, сумбурными и спотыкающимися. Можно попытаться описать его цветовую гамму, построить ассоциативный ряд, отыскать ёмкую аналогию, фиксирующую приливы и отливы эмоций... Для меня история окрашена в красные и оранжевые тона. В формы этих цветов облачены противоборствующие стороны, о которых, собственно, больше ничего неизвестно. Место людей заняли униформы. Мы знаем только, что идёт война. Ни слова о её причинах, этапах, возможных сроках окончания.

История читается как страшный сон, лишённый какого-либо смысла, цели, поставленный на бесконечный повтор. Сразу теряется ощущение времени.

Уже двадцать часов мы не спали и ничего не ели, трое суток сатанинский грохот и визг окутывал нас тучей безумия, отделял нас от земли, от неба, от своих, — и мы, живые, бродили — как лунатики.

Улыбка перетекает в истерический смех, который оборачивается кровавым оскалом. Ужас сменяется облегчением от ощущения, что хуже уже не будет, потому что и у горя должен быть свой предел. Подобно тому как огромное солнце зажигает «тысячи маленьких ослепительных солнц» на стволах ружей, Красный смех, который везде и нигде, поглощает всё больше и больше человеческих судеб, охватывает всё больше территорий вдали от места боевых действий. Возможно, это тот мир, где потерять рассудок сродни долгожданному избавлению. Если сама Земля сошла с ума и покорилась Красному смеху и его призракам, какой смысл цепляться за разум? Или всё же есть в этом смысл? У читателя проскальзывает робкая надежда, что происходящие события, над которыми никто не властен, не лишили людей памяти и других человеческих отличительных черт. Сквозь густой смог, среди убитых и раненых, приходят воспоминания о комнате с голубыми обоями, о жене и маленьком сыне. Выполняя механические действия, несущие кому-то смерть, уже неважно, своим или неприятелю, можно думать о том, почему же не спит сын.

Цементирующей субстанцией приведённых отрывков выступают два брата. Один пошёл на фронт, стал инвалидом, не смог жить со взваленным на него грузом «кровавых и безумных дней». Другой брат на войне никогда не был, но это не избавляет его от её ужасов. Он призван наблюдать за обществом, где всё больше людей, лишившихся рассудка. Он читает газеты, получает письмо, которое мёртвый адресовал мёртвому, слушает разговоры в трамвае.

— Их нужно вешать без суда, — сказал один, испытующе оглядев всех и меня. — Изменников нужно вешать, да.— Без жалости, — подтвердил другой. — Довольно их жалели. Я выскочил из вагона. Ведь все же плачут от войны, и они сами плачут, — что же это значит?

Не все, кто кажутся разумными, являются таковыми. Щупальца торжествующего Красного смеха дотягиваются и до брата в тылу. Он слышит крики воронья и запах крови, «чувствует в воздухе холодное дыхание Смеха».

Отрывки чем-то напоминают покалеченную, изуродованную плоть. Недаром они начинаются с многоточия. Например, так открывается четвёртый отрывок: «...обвивались, как змеи. Он видел, как проволока, обрубленная с одного конца, резнула воздух и обвила трех солдат. Колючки рвали мундиры, вонзались в тело, и солдаты с криком бешено кружились, и двое волокли за собою третьего, который был уже мертв. Потом остался в живых один, и он отпихивал от себя двух мертвецов, а те волоклись, кружились, переваливались один через другого и через него, — и вдруг сразу все стали неподвижны».

Основной посыл рассказа Леонида Андреева – осуждение войны как бессмысленной бойни. На этой войне люди умирают как от вражеского, так и от «дружеского» огня. Прекрасно показано, какими нелепыми бывают разделения на «своих» и «чужих», которое военный конфликт обычно доводит до крайности. Кроме разных униформ у воюющих сторон нет отличий. Происходящее в одной армии находится в симметрии с положением в рядах неприятеля. Они могли бы с лёгкостью поменяться местами.

Рассказывают, что в нашей и неприятельской армии появилось много душевнобольных.

Все равны перед Красным смехом, этой маской Смерти, и именно он выходит главным и единственным победителем из кровавого конфликта. Автору удалось из бессвязного и обрывистого повествования соткать цельное полотно безумия и ужаса в духе экспрессионизма.

Гротеск, нарочито аффектированный, ненадолго вводит читателя в состояние лёгкой контузии... перестаёшь замечать то, что происходит вокруг. Ты не здесь, а в иррациональном царстве Красной Смерти. Было у меня ощущение какой-то избыточности, перебора с эмоциями, однако, немного поразмыслив, я решила, что автор выбрал подходящее средство показать чудовищность войны. Приглушённые тона часто остаются незамеченными, а горящий красный не заметить почти невозможно. Имеющий глаза — да увидит...

Эмиль Нольде

P.S. …но какое же приятное чувство - вынырнуть на поверхность скучной реальности из этого океана безумия.