"15 сентября, когда Москва немного отдышалась после Ходкевича, Пожарский послал письмо полякам, засевшим в Кремле с полковниками Стравинским и Будзило. Достойное письмо, полное уважения к ратному противнику... Пожарский предлагает им почетную сдачу.
- Ваши головы и жизни будут охранены, - пишет Пожарский. - Я возьму это на свою душу и упрошу согласиться на то всех ратных людей...
Но на достойное письмо от поляков пришел недостойный ответ, хвастливый, надменный, смешанный с презрительной бранью: и московский-де народ самый подлый на свете, и всех-де ждет жестокая расправа Владислава.
- Мы не закрываем от вас стен Кремля, добывайте их, если они вам нужны, ... Лучше ты, Пожарский, отпусти к сохам твоих людей. Пусть холоп по-прежнему возделывает землю, поп пусть знает церковь. Козьмы пусть занимаются своей торговлей...
22 октября общим приступом был взят Китай-город. Осажденные поляки голодали, ели кошек, мышей, грызли ремни... Но поляки не сдавались, они заперлись в Кремле.
Они только выпустили голодавших вместе с ними жен и детей московских бояр, стоявших за Владислава и Сигизмунда.
Поляки в Кремле изнемогли, теперь они просили только оставить жизнь им и бывшим с ними московским боярам и чтобы в плен их принял не Трубецкой, а Пожарский.
Пожарский слово дал. Кремль сдается.
Ополчение встретило сдающихся на Каменном мосту у Троицких ворот, что выходят на Неглинную. Казаки Трубецкого прискакали из таборов с барабанами и распущенными знаменами...
Трубецкой хотел переловить и переграбить всех поляков и Владиславовых бояр.
Пожарский развернул против него свое земское ополчение ратным строем. Еще мгновение - и между войсками Трубецкого и Пожарского началось бы побоище. Но Пожарский заставил казаков разойтись по таборам.
Он с почетом принимает сдавшихся поляков...
Пожарский исполнил все, что обещал.
В Нижнем, куда согнали пленных поляков, с ними и полковника Будзилу, нижегородцы порешили ночью перетопить их всех в Волге. Мать Пожарского вышла к буйствующей толпе:
- Лучше меня затопчите, меня топите в Волге, а к ним не допущу... За них дано слово моего сына, князя Дмитрия. Уважайте и вы все слово, присягу и службу моего сына.
Старая княгиня Пожарская остановила толпу. Все поляки, сдавшиеся князю Дмитрию, остались живы."
Ваша оценка
