Полдень: Дело о демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади

Для меня книга показалась чрезмерно большой и подробной, полные расшифровки судебных заседаний, речи адвокатов, прокуроров, ходатайства защиты и т.д. Понятно, что автор описывает одно из ключевых событий в своей жизни, и для него(и для исследователей) важно и нужно указать все документы в полном объеме. Но для людей, которые ранее этой темой не интересовались, я бы сократил содержание примерно на 2/3.

Сама история очень интересная и любопытная, а главное, как опять выясняется, ничто не ново под луной. Обвинение от "рабочего народа" в газетах похоже на современные посты в соцсестях (если вдруг происходило бы что-то похожее). Рабочие и крестьяне все как один поддерживают "военную братскую помощь" Чехословацкой ССР, а тех кто протестует называют фашистами и бендеровцами. И, разумеется, сообщают, что протестующими руководит США. Для меня стало понятнее как пропаганда в нашей стране добилась таких успехов, просто она встала на старые, хорошо закрепленные рельсы, ей даже ничего не надо придумывать, все уже придумали за нее в прошлом веке. Людям отлично заходит "на старые дрожжи".

Ну и конечно, вопросом которым постоянно задаешься во время чтения: смог бы ли я сломать свою жизнь, ради долга совести и чести? Как оказалось - нет. Автор отвечает сама на этот вопрос в конце книги, говоря, что для них выбор как таковой не стоял, что для них это был по сути единственный вариант, позволяющий дальше жить в относительной гармонии со своим сознанием(хоть и в тюрьме/психбольнице), что это был практически эгоистичный поступок, позволяющий хоть и получить сполна от государства, но дальше жить с полным ощущением, что все сделал правильно.

Я думаю, что это в любом случае выбор, который подразумевает невероятное мужество. И да, я бы не смог.

Лев Толстой писал: «Рассуждения о том, что может произойти вообще для мира от такого или иного нашего поступка, не могут служить руководством наших поступков и нашей деятельности. Человеку дано другое руководство, и руководство несомненное — руководство его совести, следуя которому он несомненно знает, что делает то, что должен». Отсюда нравственный принцип и руководство к действию «не могу молчать».

"Полдень" - это автобиографическая история Натальи Горбаневской, советской диссидентки и поэтессы, которая была одной из 8 участниц знаменитой демонстрации на Красной площади в 1968 году, ставшей наиболее значимой акцией всего диссидентского движения. В школьных учебниках обычно про "демонстрацию семерых" пишут буквально одно-два предложения, не рассказывая ни саму суть митинга, на причины, ни последствия как внутри страны, так и за её пределами.

Вспомним слова Герцена: «Я нигде не вижу свободных людей, и я кричу — стой! — начнем с того, чтобы освободить себя».

Книгу Натальи Горбаневской можно прочитать для восполнения отрывочных знаний об этом мероприятии, но прежде всего «Полдень» - это точнейший срез огромнейшего количества различных вещей – судебной системы СССР, диссидентского движения 60-ых, системы карательной психиатрии и системы правоохранительных органов. Полная стенография суда над Натальей и её товарищами поражает (и ужасает) тем, что это было на самом деле – никого не интересует состязательность суда над «политическими», речь адвокатов не влияет на уже предопределённый исход дела, а заключительные слова подсудимых перебиваются нелицеприятными комментариями прокурора.

Заключение экспертизы, подписанное профессором Лунцем, гласит, что у меня «не исключена возможность вялотекущей шизофрении», — замечательный диагноз! Хотела бы я знать, многим ли лицам, особенно интеллигентам, можно твердо написать «исключена возможность».

«Полдень» - это первый полный рассказ о том, что действительно произошло на Красной площади 25 августа 1968 года, последовательное повествование самой героини демонстрации от дня планирования до финального судебного разбирательства, сопровождающееся историческими документами и статьями/высказываниями других участников и остальных диссидентов на эту тему, а также, как противопоставление, публикациями в официальных газетах, написанными авторами, которые даже не присутствовали в зале суда на момент процесса над демонстрантами.

Общепонятно лишь одно: «благоразумное молчание» может обернуться безумием — реставрацией сталинизма.

Когда люди говорят, что диссиденты «придумали проблемы, которых в СССР нет» и им «нечем занятся, всё с правами человека было хорошо» - расскажу им о «демонстрации семерых» и покажу эту книгу.

И я очень надеюсь, что этот ореол легенды не мешает — пожалуй, наоборот, помогает — понять не только наши мотивы, но и мотивы тех, кто сегодня там, в СССР, смеет противостоять тоталитарной махине и, подумав «НЕТ», произнести свое «Нет» в полный голос — даже если за этим следуют долгие годы тюрем и лагерей.