О старых людях, о том, что проходит мимо

Как только прочитала название книги, сразу поняла, что мне это надо, любимая тема. Автор неизвестный, опять же привлекли слова о нём, как о "самом изящном и чарующем прозаике в нидерландской литературе". Моя ориентация в нидерландской литературе не особо располагает к сравнительному анализу, но таки уровень изящности и очаровательности текста вполне можно рассматривать без привязки к стране. Наверное, именно это и снизило впечатление от книги. Пожалуй, мне хотелось чуть больше реальной старости, а не вот эти вот кружева вокруг. У Куперуса же речь вообще не об ощущении старости и не о старении, а о страхе перед старостью, об умении наполнить молодую жизнь страстями и событиями и о чувстве вины, которое как раз мимо не проходит, а преследует годами.

Интересно, какие нюансы слышны в названии на оригинальном языке. И в самом тексте. Потому что вот это "проходящее мимо" - важный элемент сюжета. И на русском в этом есть двойной смысл, смотря куда акцент поставить. На то, что нечто проходит - быстро, раз и навсегда, "остановись, мгновенье... хотя нет, всё проходит и ты иди". Или на то, что проходит мимо - не прикасаясь, не оставляя следа, лишая чего-то важного, либо сохраняя невинность незнания.

В книге идёт постоянная смена ракурса при взгляде на "мимопроходящее". Три старика существуют в ожидании смерти, чтобы прекратить наконец это хождение. Прошлое проходит мимо, туда и обратно, наискосок, стоит под окном, сидит в кресле напротив, проходит мимо и никак не пройдет. Другие старики пропустили жизнь мимо, не отходя от колыбели - лишили себя плотской любви или не пустили в сердце никого, кроме бога, самого себя, философских концепций (нужное подчеркнуть). Иные вообще еще не старики, но уже скованы страхом старения. Собственно, таков главный герой - Лот. Ему еще сорока нет, а он уже трепещет, как осиновый листочек. Сложно сказать, чего именно он боится. Немощности, отсутствия движения, дряхлости? Вроде бы нет. Просто "боюсь стареть" и всё. И у меня создалось впечатление, что он боится именно того, что всё проходит мимо него, что нечего будет вспомнить, никакие призраки не будут его беспокоить. Не так страшно стареть, как понимать, что сейчас не живешь. Не влюбляешься, не играешь, не создаешь шедевр, не спасаешь людей на пожаре или в больнице. Лот - спокойный, добрый, не герой, не борец, мягкий и заботливый. Он не испытывает страстей. Но вокруг него кипит жизнь и это его напрягает; видимо, он боится, что "мимо" это он сам. Персонаж болезненный, но, наверное, самый приятный в этом романе.

Может быть, здоровых героев здесь вообще нет. Если учесть, что средний возраст лет 70, ничего удивительного. И из организма песочек сыпется, и тараканов в шкафах накопилось. Где тараканы, там психические травмы. Правда, есть у меня сомнения, что преступление 60-летней давности так остро влияет на людей. Не верю, что оно сохранило такую остроту! Раньше бы всех участников и свидетелей накрыло бы, нет? Читатель встречает персонажей в двух временных отрезках - непосредственно в момент преступления и 60 лет спустя. Рассказов о переживаниях в межвременье мало - вроде были (" такое багряно-красное воспоминание тянулось за ними шлейфом всю их долгую, долгую жизнь."), но хочется подробностей, мешало ли им это спать, есть, зарабатывать деньги. Похоже, что не особо. Вот дети оказались впечатлительнее. У подростка травма на всю жизнь - но это понятно. А вот дочь, узнавшая всё в приличном возрасте, и внезапно рухнувшая в католичество на этой почве, вызывает недоумение. С другой стороны, благочестивая до тошноты Стефания или Антон со своими сексуальными девиациями тоже не кажутся нормальными. И при этом они-то как раз состарились в полном неведении о преступлениях прошлого. Что намекает нам, скорее, на наследственность, чем на моральные изыскания.

Возможно, положительным персонажем должна была стать Элли. Она явный Искатель по жизни - берется за одно, за другое, за третье, ищет себя то в искусстве, то в замужестве, то внезапно в Маньчжурии. Если не подхватит там чуму, то вернется в Европу с новыми неожиданными идеями. Вроде бы хорошая активная позиция - молодец. Но меня смущает скорость, с которой девушка меняет увлечения. По-моему, это третий вариант "мимо". Когда сам человек бежит так быстро по жизни, что всё пролетает мимо него.

Знакомство с автором определенно удалось. И слог хорош, и есть над чем поразмышлять.

Боже, какая же скучная книга! И такое количество древних стариков на квадратный метр!

«Вокруг себя она видела только стариков; думая о детстве, она вспоминала grand-maman Деркс и доктора Рулофса: они были уже старыми, когда она была совсем малышкой».
«Лот тоже ощущал груз лет окружающих стариков, потому-то у него и развился этот страх перед старением, доходивший до невроза».
«Она слишком долго жила под одной крышей с древним старцем. У них в доме сразу чувствуешь, как тяжко давит на тебя прошлое».
«Там жизнь не обновляется... Там – только умирание... там жизнь походит мимо и тоска давит даже на нас, людей молодых».

Я ничего не имею против темы старения (чего уж там, все там будем), но тут, похоже, они своим количеством давят не только на Лота Пауса (тоже, прямо скажем, немолодого) и его невесту, а потом и жену Элли. В общем контексте было вообще неинтересно читать даже об их отношениях и свадебном путешествии, т.к. особой любви между ними я не заметила: слишком много рассудочных попыток взвесить все за и против. Такое ощущение, что все эти почтенные старцы заразили своим отношением к жизни и молодое поколение.

Совершенно раздражала матушка Лота, которая в свои 60 лет непробиваемо инфантильна, всё изображает девочку. Нет, ну, может, в окружении 95-98-летних она действительно чувствует себя так, но ее капризно надутые «губки» и налитые слезами «глазки»(именно так в тексте) выглядят абсолютно непривлекательно.

Роман густо населён, при этом путаешься во всех этих третьих мужьях, женах, детях от второго брака, тётушках, дядюшках и степенях их родства. Достаточно сказать, что героинь сименем Отилия там аж три! Ожидала обещанных аннотацией скелетов в шкафах, но тайну нам автор открыл практически сразу, и она оказалась тайной для некоторых членов семьи, а отнюдь не для читателей. То самое ОНО, роковое событие их молодости, память о котором угнетает, прижимает к земле бабушку и господина Такму, ее давнего друга, деда Элли. Вот уж воистину, «какой ужас, эти страсти из далекого прошлого!»

Я не знаю, кому пришло в голову сравнить в аннотации Луи Куперуса с  Оскаром Уайлдом. Не вижу ничего общего между этим тягучим повествованием и искрометной прозой автора «Дориана Грея».

Грустная такая книга, беспросветная, можно сказать. Объём маленький, а читалась долго. О старости, о смерти, о том, что всё проходит, молодость, радость, даже желание жить. Остаётся грустная немощная старость, кресло у окна, и воспоминания, которые не всегда приятные. Ах да, и ещё призраки, которые с каждым прожитым годом всё яснее и чётче. Особенно, если ты в молодости совершил преступление, а судьба наградила тебя долголетием. Что называется - живи и помни. И ведь жили, и помнили, эти старик со старухой. Помнили, что в молодости согрешили, и не только прелюбодеянием, но и убийством. Были уверены, что знают об этом только они, доктор, да старуха прислуга. Но кто же знал, что сыну тогда ещё молодой Отилии не спалось, и он всё видел, всё. И всю жизнь нёс этот груз осознания и некой даже вины. Он видел, и это год за годом проходило мимо него, мешало спокойно жить, вторгалось в его мир день за днём. Как это знать, что твоя мама преступница? Убийца, не понёсшая наказания. Прекрасно живёт дальше, и каждый день встречается с подельником. Да, ей уже за девяносто, но каждый раз приходя к матери, Харольд видит это, как оно проходит мимо этой властной старухи, её седого друга, и мимо него самого, он бы не хотел это видеть, «но Оно все равно идет и идет и будет идти, пока смерть не сотрет все очертания… О, как же медленно Оно идет! Ему уже семьдесят три года, он старый и больной, и впереди его ждет только смерть, о которой он мечтает; сколько же горестей выпало на его долю за эту долгую жизнь! Почему ему суждено жить так долго, ведь он видит, как Оно проходит мимо, беззвучно и медленно, так медленно, точно эти тени прошлого – привидения с длинными-длинными шлейфами, скользящими по тропинкам, шелестящими сухими листьями, опустившимися с неба.»

Да, так, или иначе, преступление, которое произошло много лет назад, затронуло каждого члена семьи, даже тех, кто ничего не знал о нём. Они все какие-то старые, старые душой, даже если ещё молоды. Все до одного несчастливы, их постоянно что-то гнетёт, коробит, такое впечатление вызывает заводная игрушка, когда у неё исчерпывается завод. Замедленная жизнь… загубленная. Для всех.