Россия во мгле

Ровно 100 лет назад, в кремлевском кабинете состоялась легендарная встреча двух фантастов: научную фантастику представлял Герберт Уэллс, социальную - Владимир Ленин. Эта встреча и сопровождавший её разговор стали кульминацией обширной статьи про Советскую Россию, написанной после возвращения на Запад английским классиком.

В этой статье Уэллс поделился своими впечатлениями от увиденного в Советской России, высказал свою оценку происходящему в стране, высказался о перспективах молодого государства. Приехал в РСФСР писатель в конце сентября 1920 года, в эпоху военного коммунизма, на излете Гражданской войны, которая длилась уже три года. Как раз в дни пребывания Уэллса с сыном в Петрограде и Москве, на юге страны готовилось решающее наступление на засевшую в Крыму врангелевскую армию.

Статья показалась мне довольно честной, по крайней мере,я не согласен с теми "аналитиками", которые видят в ней коминтерновскую заказуху. Оценки Уэллса далеки от комплиментарности большевистскому режиму, он прямо пишет о нищете, разрухе, общем упадке. Не милует он и многих членов партии, считая, что среди них много, с одной стороны откровенных карьеристов, с другой - недалеких фанатиков. Очень жестко проходится фантаст по святая святых коммунистического движения - идеологии Карла Маркса, его труду жизни "Капиталу" и по самой личности теоретика. Особенно достается бороде гуру пролетариата, которую Уэллс намеревается фигурально обрить в следующих своих работах, дабы показать несостоятельность учения, которое "верно, потому что оно всесильно".

Еще Уэллс настаивает на том, что большевики пришли к власти в России по чистой случайности, что из теории Маркса их победа должна была произойти в Германии или Англии, а в России они праздновали успех только в силу полного слома государственной бюрократической машины, в результате чего власть оказалась брошенной - подбирай, кто хочешь, кто посмелей, тот и управляй страной.

Несмотря на все эти скользкие моменты, статья будет в 1922 году напечатана в Советской России без каких-либо купюр, да и позже будет неоднократно переиздаваться. Правда, к ней будут писаться комментирующие статьи, в которых будут объясняться "ошибки" автора.

Зато многие моменты Уэллс увидел так, что его видение вполне устраивало "кремлевских мечтателей". Уэллс отказывается признавать безусловную ответственность большевистского правительства за тотальную разруху и обнищание страны, считая это последствиями царской политики, мировой войны и в немалой степени усилий западных держав, организовавших блокаду и интервенцию, а также финансирование различных "освободительных" движений.

Писатель довольно критически относится к карточной системе и красному террору, но считает, что в условиях того политического кризиса, в котором оказалась Россия, любому правительству пришлось бы пойти на эти меры, более того, он считает, что, если бы какой-то из планировавшихся переворотов победил, то те, кто пришел бы на смену большевикам, были бы вынуждены продолжать их экономическую и репрессивную политику в течение какого-то довольно продолжительного времени, пока не удалось бы навести требуемый порядок.

Но, вместе с тем, Уэллс уверен, что в России, пока там у власти будут большевики, уже не будет никакой торговли, он, видимо, принимал "военный коммунизм" за незыблемую политическую линию новой власти. Даже фантасту не хватило фантазии предположить, что уже через полгода после его визита в РСФСР, в марте 1921 будет принята НЭП (Новая экономическая политика).

Не хватило фантасту профессионального предвидения и в оценке перспектив советской республики, которой он предрекал полный развал и уход в "азиатчину", если просвещенный Запад не окажет ей необходимой помощи. Свои ошибки он еще признает, когда приедет в СССР в 1934 году и встретится с еще одним "мечтателем" - Иосифом Виссарионовичем.

А в 1920 он встречался с Председателем Совета Народных Комиссаров - Владимиром Ильичом Лениным (Ульяновым), вообще-то можно было представить собеседника писателя и не столь официально, потому что встреча носила, скорее, дружеский неофициальный характер. Но Ильич произвел на Герберта очень положительное впечатление, может, потому что один фантаст почувствовал в нем родственную душу другого фантаста. Но откровения Ленина об электрификации России показались Уэллсу необоснованными, он считал, что это задача непосильная на тот момент для большинства европейских стран, пожалуй, только любимая Великобритания да Голландия, и то, только в силу своего небольшого размера, могут ставить перед собой такие задачи. Поэтому и окрестил писатель красного политика "кремлевским мечтателем", и ярлык прижился, обретя даже у коммунистов положительную коннотацию.

И напоследок в качестве доказательства духовности нашего Отечества, хотелось бы отметить, что на фоне всего бардака, описанного Уэллсом, бросаются в глаза два аспекта, связанных с культурой: как бы трудно ни было в стране, регулярно работали театры, давались премьеры, и очень качественно работали школы, посетив парочку питерских школ, Уэллс делает вывод, что по организации и уровню они не уступают средним школам Великобритании, это в Советской-то России в 1920 году, и я не думаю, что Уэллс что-то приукрасил. Например, он с лёгкостью раскусил Корнея нашего Чуковского, когда тот попытался в одной из посещенных школ организовать эффект, что все советские школьники знают книги Герберта Уэллса и считают его своим любимым писателем - номер не прошел.

Было интересно ознакомиться с взглядом на СССР от кого-нибудь со стороны. Конечно, Уэллс находился на близких к социалистическим взглядам, ни не был марксистом, коммунистом, похожим на большевиков, скорее близок к домарксистским социалистом, так называемым фабианским с медленным эволюционным переходом к социализму. Также Уэллс интересен тем, что он видел Россию до революции, в процессе жизни в Гражданскую войну в 1920м году и уже спустя время, встречался с Лениным, Сталиным. В сборнике собраны эссе о 1920м году с более обращением к более ранним воспоминаниям для сравнения.

Автор не говорит о "коммунистическом рае" и прямо пишет про бедность и снижение числа магазинов, снижение гламура, последствия гражданской войны, но при этом считает, что царизм довёл до этого. Несмотря на многочисленные изменения в отрицательную сторону не забывает сказать о заботе о дровах, о театре и даже проблемы учёных на попытки заботы о ряде из них, хотя и в комментариях ему приписывают преувеличение проблем не в пользу борщевиков. Интересен разговор с Лениным и оценка плана ГОЭЛРО как утопии. Герберт Уэллс позитивно отнёсся к Петроградскому Совету, который он посчитал более занятым делом нежели Палата Общин анлийского Парламент и Государственная Дума в Российской империи, побывав на заседаниях всех трёх. Внезапно оказалось, что на заседании один из депутатов (а там были представители крестьян, рабочих, инородцев) сказал о недостатке духовности. Его не поддержали, но дослушали, не расстреляли на месте из нагана, тухлыми яйцами не закидали.

Водили автора и в школу. Первый поход он посчитал "фарсом" и "спектаклем" из-за массового знания школьниками своего творчества, что настоял на более внезапный поход на урок геометрии, где его не  знали, но знали других английских писателей. Интересен взгляд на Москву с одним разрушенным куполом Храма Василия Блаженного. Так это они восстановили, судя по советским фото красной площади, не только взрывали и закладывали бомбы под духовность? Отдельно было интересно почитать предисловие и послесловие с комментариями, критикой антикоммуниста Черчилля, критикой соотечественниками за русофильство и защитой от Бернарда Шоу.

Интересно было замечание о том, что никто из коммунистов не мог объяснить кто есть пролетарий из-за вопроса об отнесении к нему руководящего состава. Но как это знакомо сейчас. Некоторые считающие себя левыми современники пытаются отрицать классовость, втч пролетариат и сплотиться с олигархами типа Прилепина ( я его за это из левых выписал), некоторые олигархи типа Алтушкина себя записывают в пролетариат (типа был слесарем когда-то), некоторые "маститые" диалектики Марксисты типа Попова вообще считают, что в России нормальных фабрично-заводских рабочих нет — и пролетариата как класса сейчас нет. В общем 100 лет прошло, даже сейчас споры не утихают.

Забавно, что книгу предлагали запретить на Западе чтобы, видимо, не разлагать их консервативные ценности. В любом случае критики тут хватило, хватило и веры в этот новый строй. Были некоторые повторы, но в целом ощущения от книги позитивные.  Понятно, что автор не жил много лет в Советской России, но и мы часто критикуем их там, не только не живя там ни дня, но и нередко не побывав там.

До безобразия актуальное и кричащее произведение, которое разрушает на своём пути многие идиократические прибаутки о «страшном и ужасном» советском режиме-терроре. Прошу заметить, я не хочу сказать, что все в Советах было блестящим, радужным и веселым. Нет! И Уэллс тоже делает акцент на этом. Но некоторые «глупые мифы» развенчиваются в данном произведении с лихвой.  Написано с безграничным уважением. Уэллс умудряется сохранить в повествовании весь кошмар разрушений, которые нанесли царизм, бегство дворян с попутным вывозом ценностей (и не всегда только своих и честно заработанных), противодействие белого движения красному движению, бандитизм, безграмотность некоторых представителей рабочего класса.

Писатель не перестает сравнивать путь развития своей родной страны с Россией. Он с уверенностью говорит читателю о том, что его Англия практически балансировала над подобной пропастью и с трудом не сорвалась в неё. Быть может жизнь его родине дали хлынувшие из России дворяне и интеллигенция, везущие с собой запасы золота, ценных бумаг и драгоценностей? На этот вопрос у Уэллса мы не найдём ответ, он боится рассуждать на эту тему. Он старается избегать в целом темы миграции, испытывая к сбежавшим за границу лишь отвращение. Он открыто заявляет о своём раздражении и неуважении к этим людям и их невразумительному мнению о политической ситуации в целом. Нет, не подумайте, Уэллс не фанат теории равноправия, его трясёт от коммунистических идей, как старенький холодильник «Сибирь» при многострадальном запуске двигателя. Писатель и не подумает нахваливать Карла Маркса, он скорее ругается на несостоятельность его труда «Капитал», обвиняя бородатого философа во всех смертных грехах. Просто сам Герберт Уэллс понимает, что ни у одной другой политической партии, кроме большевистской, не было шанса удержать такую огромную страну на плаву и справиться с появившимися трудностями. 

Хотелось бы заострить внимание на одной весьма интересной детали, а именно на том, что Уэллс не на шутку испугался, когда увидел дипломатов из звездно-полосатой страны в правительственном здании большевиков. Разговор с Владимиром Лениным усилил его беспокойство. Уэллс не был рад услышать новости о том, что США примчалось в едва живую Россию, чтобы предложить ей свою «безвозмездную» и «выгодную» дружбу. Требовали звездно-полосатые «крайне мало» в ответ на их поддержку они всего лишь хотели в аренду «маленькие кусочки земли». Человек, читающий данную рецензию, должен понимать, что «маленькие кусочки землицы» были приличных таких размеров, полны полезных ископаемых и представляли для Штатов интерес. Пока Россия пыталась подняться с колен и восстановить все то, что было разрушено, вывезено, уничтожено, разворовано, Штаты спешили внести свою скромную лепту в полную разруху под видом помощи. Герберт Уэллс открыто пишет о том, что переживает за Россию и ее внутренние богатства. Что не все люди в государственной власти имеют представление о том, что хранит их земля. Уэллс ругает политику железного занавеса, которую приняли европейские страны. Он обращается к своим согражданам, особенно учёным, прося их помочь России. Он предупреждает о том, что Россия является для европейских стран источником зерна и сырья для создания тканей и химических растворов - тех же удобрений. Любое нарушение в частоте поставок сильно отразиться на судьбе его страны. Уэллс пишет о том, что нужно решать проблему в России как можно скорее, так как только помогая ей можно будет восстановить хрупкий финансовый баланс во всей Европе. 

Книга написана очень легко. Уэллс всегда пишет доступно и открыто, но здесь он превзошел самого себя. Очень его позабавил тот факт, что советские дети в школе совершенно ничего не знают об его творчестве. Подобная информация ничуть его не обидела, а скорее позволила ему понять, что детям этой страны пока что совершенно не до фантастики. Все внимание детей сосредоточено на выживании, на помощи в восстановлении государства. Уэллс не прекращает удивляться несгибаемости и упорству русского народа, который изо всех сил пытается преодолеть трудности. Он удивляется огромному этническому разнообразию людей, безграничности земельного пространства, самоотверженности многих советских граждан. Сильнее всего он удивляется, когда видит некогда бывших дворян, интеллигенцию или купцов, которые все же остались в «новой» стране и пытаются помочь ей встать на ноги, при этом едва ли не жертвуя собой. Он удивляется России и тому, что эта страна продолжила существовать после всего, что выпало на ее долю. Он отказался писать по заказу своих государственных деятелей, не пошёл на поводу у советской цензуре. Он решился передать на бумаге то, что видел. Он хотел рассказать правду о тех временах в истории России, в которых он побывал. Мне кажется, что у него получилось.