Русские не придут

Кабакова читаю впервые. Я смотрела и читала его интервью, но по внешнему виду писателя не могла бы предположить, что он работает в жанре научной фантастики, точнее – антиутопии. Юрий Ильич – сотрудник НИИ, обладающий способностью перемещаться во времени, а именно в будущее. Благодаря своему дару, герой попадает в 1993 год, где его ждут невероятные приключения. «Совковое» произведение, которое придётся по душе читателям преклонного возраста, пожившим в Советском Союзе, встретившим лихие 90-ые. Авторские фантазии разбушевались не на шутку. Скорее всего, больше не вернусь к произведениям Кабакова. На большого ценителя такое странное чтение. Догадываюсь, что роман представляет собой аллегорию.

Евангелисты не много сделали бы для распространения истины, открывшейся Христу, не будь они гениальными писателями. К сожалению, столь же часто, если не чаще, дар слова бывал отпущен и злодеям, и шарлатанам, и недальновидным, ограниченным глупцам, жаждущим общего блага. Последние бывали даже более опасны, чем заурядные негодяи, — наркотик тем более ужасен, чем естественней он включается в обмен веществ, особенно если и употребление его приятно.

Всегда интересно читать произведения, в которых авторы наперёд загадывают о том, что случится с их страной (улицей, городом, вселенной) через большое-небольшое время, и это время уже прошло, и ты знаешь, как всё сложилось.

В 93-м я был подростком. Но тем не менее события в Москве, передаваемые по телевизору, врезались в память очень глубоко. Танки, стрельбу, скандирующую на Красной площади толпу - помню. Помню.

И сейчас, зная историю, зная, как всё разворачивалась в стране, я только удивляюсь - насколько Кабаков был близок к истине. Пускай в его повести много аллегории и гротеска. Но что, не стояли мы разве на пороге гражданской войны? И разве не была риска анархии, подобной той, какая расписана в "Невозвращенце"?

История не терпит сослагательного настроения. И всё-таки я иногда с содроганием спрашиваю себя - а что бы было, если бы коммунисты вернули себе власть тогда, в 93-м?

...люди никогда не объединяются в окруженной страже толпе — наоборот, каждый пытается сохранить свою отдельность, особенность, рассчитывая, видимо, и на исключительное решение судьбы.

*********************

Когда-то я терпеть не мог идти по эскалатору — когда он двигался сам…

А разве лучше умереть зарезанными, чем естественно?

Маленькая книжечка, написанная двумя людьми и вышедшая в 1848 году, создала предпосылки создания нашей страны в 1917. Маленькая повесть, написанная одним человеком и вышедшая в 1988 году в журнале «Искусство кино», обеспечила август 1991. Прочёл её ещё до выхода отдельного издания, рассматриваемого здесь. Это была перепечатка в нескольких номерах газеты «К» в 1989 в Челябинске. (Газета называлась «Комсомолец» и очень этого стеснялась, так что в шапке у неё был нарисован кубик с большой буквой (как в детском лото), а по вертикальному краю некрупно виднелось полное название). Прочёл тогда, потому что земля слухом уже полнилась сверх меры. Мне нравится слушать, как Кабаков читает свои произведения. Какая-то в них вселенская тоска и пессимизм, а в устах автора очень искренняя и безутешная. Из разряда Экклезиаста. Сам он говорит, что написал книгу по следам Сумгаитских событий. Не знаю, насколько уместно говорить об исторической подоплёке написания текста здесь, но не обозначить прямую связь между временем и повестью невозможно. Даже поверхностного взгляда достаточно, чтобы понять, что всё в ней вторично. Название – на слуху, потому что невозвращенцами назывались те, кто уезжал за границу в составе официальных групп, а там искали убежища в ближайших супермаркетах. Путешествие во времени – уже крутили в видеосалонах первый фильм «Назад в будущее». Время, где очухивается герой повести, 1993 – обязано Виктору Гюго с его «93-им годом». И затравка ходульная – КГБ становится известно, что сотрудник какого-то института знает доподлинно, что будет в Москве в 1993 году. Но при всём при этом книга срезонировала как откровение. Всякий раз, перечитывая повесть, выискиваешь метод путешествий во времени. И ясно только, что для Кабакова это совершенно неважно. Если в начале истории все разговоры с сотрудниками госбезопасности сопровождались непременным закуриванием сигарет, то в конце перескок совершается без объяснений да ещё и с перетаскиванием другого живого человека с собой. С чем же угадал Кабаков? Парадокс в том, что ни с чем. Вообще! (Детально я рассматриваю это в подвале). В чём же феномен повести? Неужели достаточно было печатного слова – и государства не стало? Нет! В начале (до слова) было чудовищно огромное желание чтения, страна - один читальный зал, где все читали одно. И ещё тектонический сдвиг мозговых платформ. Вот когда пришло слово, и слово пришло от Кабакова. И если честно, тогда ведь не важно, что было сказано, всё равно услышано было бы это. А дальше были обознатушки и «праздник непослушания»! Примечательно, что в Ленинграде, где по сравнению с Москвой даже массовку не удалось собрать, режиссёр фильма «Невозвращенец» подсуетился, дозвонился Собчаку и попросил показать его фильм по телевизору, потому что там, де, есть сцена расстрела Собчака. Фильм был показан за неимением других событий. Правда, обещанной сцены в кино не было. Был тир, где говорящие генералы (что уже само по себе выглядело фантастично) стреляли по мишеням, к которым были прикреплены портреты. Так что же, неужто книги могут быть столь разрушительны, а нам остаётся только уподобляться Пятачку, удивляющемуся: «И что же это так бункнуло?» Теперь нет. Нет больше «Мы», и даже мы (каждый по отдельности) не читаем одно. Так может не читать её теперь, раз дело давнее? Да, отчего же не читать? У Александра Кабакова хороший русский язык. А что реальность не та, так теперь можно воспринимать этот факт, как попадание именно не в ту реальность. Сами-то мы где сейчас? И всё же одно нельзя простить писателю. В самом конце его герой говорит: «Здесь всё будет нормально. Главное — что мы уже не там».