Век мой, зверь мой

14 января 1891 года в Варшаве в семье Мандельштамов родился мальчик. Его назвали Иосиф, но в мирой истории русской культуры он остался под именем Осип. Изменение своего родового имени не есть уж такая редкость, но именно это имя он пронёс сквозь все лишения, разочарования и удары жизни, что были ему предопределены свыше. Именно Осип Мандельштам стал не только одним из лучших поэтов серебряного века, но и символом того потерянного поколения, которое было безжалостно сломлено выстрелом "Авроры". В день 135 - летия со дня его рождения, самое время вспомнить и его тяжёлый путь земной, и его наследие, что стало значимой частью русской поэзии. А, пожалуй, самым характерным его сборником и будет "Век мой, зверь мой", изданный уже в наше время, спустя более полувека после трагической смерти поэта. Название этому сборнику дало известное стихотворение "Век", написанное Мандельштамом в 1922 году. Но, прежде чем углубиться в его смысл, давайте вспомним вехи жизни, что он прошёл к этому году, полному разочарований и осознания своего неминуемого конца. - Отец поэта был купцом первой гильдии. Благодаря такому высокому положению его семья имела право свободно перемещаться по всей стране, невзирая на ограничения, действовавшие в то время для иудеев. Так Мандельштамы переехали из Варшавы в Санкт‑Петербург, который станет главным городом в жизни поэта. Юный Осип получил прекрасное домашнее образование. Родители нанимали гувернанток из Франции и Швейцарии, чтобы он учил иностранные языки с носителями, а его мать настояла на том, чтобы будущий поэт занимался музыкой. В дальнейшем это увлечение существенно повлияло на его литературное творчество — критики отмечают необычайную музыкальность стихов Мандельштама. - Когда мальчик подрос, его отдали в престижное Тенишевское училище, где он написал свои первые стихи. Сначала родители не одобряли увлечение сына, но его поддержал учитель словесности поэт‑символист Владимир Гиппиус. После окончания училища Мандельштам планировал поступить в Санкт‑Петербургский университет. Однако его мать была категорически против. Она опасалась, что сын попадет в один из революционных кружков, которые в то время активно привлекали студентов, поэтому настояла на его отъезде за границу. Мандельштам отправился в Париж и стал посещать лекции в Сорбонне. Там он познакомился с молодым поэтом Николаем Гумилевым, который впоследствии стал его близким другом и идейным соратником. Позже Мандельштам переехал в Германию, где изучал романскую филологию. В свободное время он путешествовал по Европе — посетил Италию и Швейцарию. - Через некоторое время Мандельштаму пришлось вернуться в Санкт‑Петербург — родители больше не могли оплачивать его учебу за границей. Прибыв в российскую столицу, поэт с головой окунулся в литературную жизнь — посещал творческие вечера и лекции символиста Вячеслава Иванова, подружился с Анной Ахматовой, Георгием Ивановым и своим давним кумиром Александром Блоком, а также вступил в объединение Гумилева "Цех поэтов". В 1913 году на деньги отца Мандельштам выпустил дебютный сборник стихов "Камень". Он принес автору славу самобытного поэта. Мандельштам неоднократно гостил в Крыму у писателя Максимилиана Волошина. Там он познакомился с Мариной Цветаевой, и эта встреча стала знаковой для них обоих — впоследствии между ними вспыхнул бурный роман. Поэт неоднократно приезжал к своей возлюбленной в Москву, о чем они оба написали цикл стихов. Их не смущало даже то, что в то время поэтесса уже была замужем. Однако впоследствии их отношения ухудшились. Мандельштам разочаровался в любви и даже порывался уйти в монастырь, а Цветаева написала разгромный отзыв на сборник его эссе "Шум времени". - После Октябрьской революции, которую он принял сначала положительно, поэт отправился в скитания по разным уголкам бывшей Российской империи. У поэта была возможность уплыть из Страны Советов вместе с армией барона Врангеля, но он сознательно отказался и окончательно связал свою судьбу с судьбой страны. В это время он познакомился с поэтом Борисом Пастернаком, который стал его близким другом, и со своей будущей женой Надеждой, благодаря которой до современных читателей дошли многие произведения Мандельштама. В это время поэт переживал творческий подъем — выпустил важные в его библиографии сборники стихов "Tristia" и "Вторая книга". - Постепенно первоначальное ощущение революции стало превращаться в осознание чуждости его понимания мироустройства тому идеологическому ярому шествию по всей культуре, которое не оставляло творцам иного выбора, как восхваление идеологии власти. Мандельштаму это было чуждо, он начал осознавать свою ненужность. Ещё в 1918 году, он, предрекая будущее своей судьбы, пишет пророческое стихотворение "Сумерки свободы", которое никак не ложится в бравурную тональность торжества революции. Уже тогда поэт предрекает падение "корабля свободы" и это очень скоро воплотится в жизнь не только его, но и многих тысяч людей, подмятых беспощадным колесом нескончаемых репрессий. Здесь есть отсылки и к откровению Иоанна Богослова, который говорил о том времени, когда "времени не будет", и к сборнику "Сумерки" Евгения Баратынского, и к обобщению царя, вождя и всего народа.

Прославим, братья, сумерки свободы, Великий сумеречный год! В кипящие ночные воды Опущен грузный лес тенет. Восходишь ты в глухие годы – О солнце, судия, народ.

Прославим роковое бремя, Которое в слезах народный вождь берет. Прославим власти сумрачное бремя, Ее невыносимый гнет. B ком сердце есть – тот должен слышать, время, Как твой корабль ко дну идет.

Мы в легионы боевые Связали ласточек – и вот Не видно солнца, вся стихия Щебечет, движется, живет; Сквозь сети – сумерки густые – Не видно солнца и земля плывет.

Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий, Скрипучий поворот руля. Земля плывет. Мужайтесь, мужи, Как плугом, океан деля. Мы будем помнить и в летейской стуже, Что десяти небес нам стоила земля.

К 1922 году Осип Мандельштам уже пришёл к осознанию полного распада времён, к той безудержной пляски смерти и террора, которая проникла и в мир поэзии. Блок умер, Гумилёв расстрелян... Все, кто был с ним рядом в молодые годы, растворились в водовороте событий. Каков же век его? Что ждёт его? Чей он современник? И горестно на это отвечает:

Нет, никогда, ничей я не был современник…

Век разорван на куски. Он разорван кровью. И не склеить уж более. Именно такие мысли и вкладывает поэт в это глубокое размышление, которое становится не только пророческим, но и началом его постепенного угасания, началом спуска в ад жизни своей. И в этом страшном, бездушном веке он уж не находит себя и видит грядущий "смертельный ушиб".

Век мой, зверь мой, кто сумеет Заглянуть в твои зрачки И своею кровью склеит Двух столетий позвонки? Кровь-строительница хлещет Горлом из земных вещей, Захребетник лишь трепещет На пороге новых дней.

Тварь, покуда жизнь хватает, Донести хребет должна, И невидимым играет Позвоночником волна. Словно нежный хрящ ребенка Век младенческой земли – Снова в жертву, как ягненка, Темя жизни принесли.

Чтобы вырвать век из плена, Чтобы новый мир начать, Узловатых дней колена Нужно флейтою связать. Это век волну колышет Человеческой тоской, И в траве гадюка дышит Мерой века золотой.

И еще набухнут почки, Брызнет зелени побег, Но разбит твой позвоночник, Мой прекрасный жалкий век! И с бессмысленной улыбкой Вспять глядишь, жесток и слаб, Словно зверь, когда-то гибкий, На следы своих же лап.

Кровь-строительница хлещет Горлом из земных вещей, И горячей рыбой мещет В берег теплый хрящ морей. И с высокой сетки птичьей, От лазурных влажных глыб Льется, льется безразличье На смертельный твой ушиб.

Что же было далее? А далее и было то, что Мандельштам уже себе предрёк. - Вскоре советская власть решила обрубить крылья классово чуждому для нее писателю. Чиновников не устраивали декадентские мотивы в творчестве Мандельштама и его нежелание создавать «идейно выдержанные» произведения. В результате его стихи перестали печатать, из‑за чего поэт занялся литературоведением и переводами. В творчестве Мандельштама советских деятелей не устраивали мотивы декаданса, отголоски поэзии Серебряного века. Осип Эмильевич не хотел становиться инструментом пропаганды, и это не могло не обращать против него сторонников зарождавшегося соцреализма. - Поездка в Армению, организованная для него Бухариным, уважавшим творчество поэта, стала, пожалуй, и завершающим ярким пятном в биографии. Там поэт изучал местные традиции и культуру, которые затем описал в сборнике очерков "Путешествие в Армению". Он получился весьма едким и содержал множество выпадов в адрес советской власти, поэтому критики встретили произведение в штыки. - В 1933 году Мандельштам написал эпиграмму, в которой отразил своё видение политической ситуации в стране.

Мы живём, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, Только слышно кремлёвского горца — Душегубца и мужикоборца…

Пастернак уговаривал Мандельштама не читать нигде это стихотворение, но... Но было поздно — на Мандельштама уже донесли. Его отправили в ссылку — сначала в Пермский край, затем в Воронеж. Марина Цветаева, узнав об этом в эмиграции, в 1934 году, как отклик на стихотворение "Век" написала следующее:

О поэте никто не подумал, Век — и мне не до него. Бог с ним, с громом, Бог с ним, с шумом Времени не моего! Если веку не до предков — Не до правнуков мне: стад. Век мой — яд мой, век мой — вред мой, Век мой — враг мой, век мой — ад

После окончания ссылки поэта арестовали повторно и отправили в лагерь. Скончался Мандельштам в одном из пересыльных пунктов 27 декабря 1938 года близ Владивостока, точное место его погребения неизвестно до сих пор. Пересыльной лагерь на Дальнем востоке и стал его последней точкой земного бытия. Могила его неизвестна. И имя его всячески вычёркивалось, дабы стереть даже память о великом поэте, оказавшимся подмятым новой современностью. Но посмертная его слава великого поэта России вновь сделала его имя достойным тому огромному таланту, что был дан ему свыше, что он не растратил на повседневное, на конъюнктурное, на мелочное. Его стихи - это золотой фонд, над которым не властно время.