Лирика, голос

«Пишет, как дышит…» Пишет, как дышит. Ходит, словно ест. Началась охота к перемене мест. Из любой коленки, словно из березы, Из беленой стенки, за которой речь, Прыснут при нажатии маленькие слезы, Знающие прыгать более, чем течь. Ртутные, минутные, с быстрым серебром, Зреющие жемчугом под левыим ребром. Кожаные сумки пучат животы, Разминают внутренности, разевают рты. Я ли им собственник, я ли им не родственник — Кожаный, некаменный, дышащий мешок, Где едва ли голоса больше, чем кишок. Люди ушли в халаты. Ложки вошли в салаты. Звери, водя руками, Дремлют половиками. Я на пустом балконе Вою, как молодуха, Как во пустом флаконе С тенью былого духа.

«А выходишь во двор, как в стакане с простой водой…» А выходишь во двор, как в стакане с простой водой, Помолчать к ларьку с пацанами, Попрочистить горло вином и чужой бедой Под родительскими стенами. Да и в офисе, в опенспейсе, Хошь ты пей ее, хоть залейся. Как посыплют клерки к выходам ровно в семь, Галстук скошен на тридцать градусов. Как стоят курить, и тополь кивает всем, От директора до автобусов. Как стекло, столы и столы и опять стекло, Как свело от скулы до скулы и опять свело, А кофейна машина доится И гудит-гудит, беспокоится. Что-то стала я благонамеренная Каша манная, ложкой отмеренная, А на дне, как во львином рву, Я себя на платочки рву. Белые платочки, помойные цветочки У киоска «Куры гриль», где дошла до точки.