Познание России. Заветные мысли

«По сообразованному плану обучения, как в сказке — по щучьему велению, — все даст этот стомиллионный народ, способности и гений которого признали все, сколько-либо его успевшие узнать. Богатые руды скрыты в почве народной, и школа даст им выйти на Божий свет.»

Данный сборник статей, объединенных темой проблем системы образования в Российской Империи, позволяет взглянуть на «наше всё» в химии Дмитрия Ивановича Менделеева не просто как на большого учёного или любителя помастерить чемоданы на досуге, но как на реформатора отечественной системы образования, гуманиста, заметившего институциональную природу образования как такового. И пусть согласиться со всеми тезисами Дмитрия Ивановича ну никак не получится, сам факт и глубина проработки им данного вопроса, заслуживает уважения. Прочитать эти статьи интересно не из-за идей Менделеева, а из-за констатации насущных проблем образования. Так мы узнаем, что многие проблемы со временем были действительно решены, многие проблемы остались с нами и по сей день, а к некоторым не прочь было бы и вернуться.

1. Проблемы школьного образования; 1.1. Срок обучения. Менделеев выступил с идеей полного реформирования школьного образования как такового (он называл его «гимназическим»). Здесь нужно уточнение — вообще, реформировать любую систему необходимо с чётко заданной целью. Если мы хотим построить новую систему образования, то перед этим мы должны чётко ответить на вопрос — а что мы от неё хотим. Т.е. идти надо от конца, т.е. от результата, а не с самого начала. Советская система образования должна была ликвидировать массовую безграмотность для создания широкого субстрата, на котором можно было вырастить отечественных специалистов для проведения индустриализации, и победы коммунизма во всём мире. Иными словами, задача была комплексной: как практической, так и идеологической. Дмитрий Иванович не ставит никаких глобальных целей, подозреваю, что в то время это было не безопасно, и пишет в духе «за всё хорошее против всего плохого». Так, идеей Менделеева становится сокращение гимназического образования с 8 до 6 лет. Сокращать Дмитрий Иванович придумал за счет удаления из программы обучения мёртвых языков, оставив латынь, и то для формы, и делая упор на «практикоориентированность» образования. Законы Российской империи вместо древнегреческого и пр. Т.е. речь идет скорее об оптимизации образования, чем о сокращении. Теоретическую база подводится следующая: чем раньше начинается освоения той или иной науки, тем больше возможностей достижения в ней успеха. Менделеев явно указывает, что юношеская горячность, с которой человек бросается в ту или иную науку, со временем остывает, поэтому лучше начинать учить смолоду, и, следовательно, сократить время обучения в гимназии.

«Тот же результат в отношении возраста студентов дала мне профессорская практика, начиная с 1856 г., когда мне самому было только 22 года, и кончившаяся в 1891 г., когда стукнуло уже 57 лет. Первое время слушателями были, в преобладающей массе, безусые, а под конец моей профессорской деятельности преобладали „зрелые“ усачи. Первых были десятки, последних сотни. Но из тех десятков для последующей научной деятельности выходило больше проку, чем из последних сотен, хотя моя-то — приобретенная на кафедре — опытность возросла, и я сам видел, как с годами прибывало мое влияние на слушателей. Очень хорошо знаю, что причин, объясняющих различие результата 60-х и 80-х годов, помимо возраста студентов, — очень много, но для меня несомненно, что и возраст тут играет свое немалое значение, так как из последующих сотен не выходило даже таких десятков, какие сплошь ежегодно были за первое время.»;

1.2. Еще одна глобальная идея — реформировать учебный план. Об этом я уже писал выше, но идея очень важна и по сей день. В современной российской школе дети катастрофически перегружены абсолютно ненужной лабудой, и лучше бы сконцентрировать внимание на 6-8 основных предметах, чем распыляться на ненужные «МХК» да «Краеведение».

«Диалектические рассуждения — без опытной проверки — всегда приводили к самообману или иллюзиям, к высокомерию или самомнению, к розни между словом и делом, а потому и к карьерному эгоизму, который государству вовсе не нужен и массу людей доводит до мечтательности, бездеятельности и даже до разочарования и отчаяния.»;

1.3. Основной нерв идей автора — поднятие авторитета профессии учителя. Делать он это планирует через классические экономические факторы — зарплату, справедливо полагая, что если конкурс меньше 1 человека на место, выбирать будет не из кого. Проблема получила серьезно развитие и в его рассуждениях о высшей школе;

«истинное дело учителя делается исключительно нервами: надо — так сказать — заразить учеников трудолюбием, сознательным и разумным отношением к частностям жизни, мелькающим в глазах неуча в хаотическом беспорядке. Одними сухими рассуждениями — даже при полной добросовестности — ничего не поделаешь в обучении, доброго следа не оставишь, необходима работа нервов, а ее без отдыха нельзя вести.»

1.4. Менделеев предлагает сменить парадигму образования — отказаться от массового гуманитарного образования в пользу естественнонаучного. Прямо заявляет, что выбирая между «Платонами» и «Невтонами» нужно брать двух «Невтонов», а от «Платонов» можно бы вообще отказаться;

«Сущность моих мыслей, относящихся к современному состоянию русского просвещения, скажется ясно, если сперва припомню пожелание Ломоносова — видеть на русской земле своих Платонов да „хитрых разумом Невтонов“ — и если прибавлю затем от себя, что без Платонов-то, по нынешним временам, мы, пожалуй, и обойдемся, так как они в свое время дело сделали хорошее, но едва ли могут повторяться, а вот вместо того лучше пожелать ныне России двойное количество „Невтонов“, чтобы раскрывали они тайны природные и разъясняли способы скромного согласования жизни с законами природы, пользуясь не только „хитрым разумом“, но и опытными способами — двигаться все вперед да проверять выводы и делать их уверенно.»

1.5. Отдельная часть посвящена реформированию школьных экзаменов. Экзамены в Российской Империи сдавались каждый год, и занимали едва ли не треть всего процесса обучения. Менделеев считал, что это пустая трата времени, и происходит изъятие времени из учебного процесса для проведения ненужного контроля. Процедура эта изматывает и учителей, и учеников. Альтернативой Менделеев предлагал то, что сейчас называется «балльно-рейтинговой системой». Текущий контроль ученика, накопление им авторитета в глазах учителя, который лучше любого экзаменатора понимает, что его ученик может, а что нет, а освободившееся время потратить на дополнительное обучение.

«экзамены, особенно устные, всегда более или менее — лотерея, как часто и говорят; пора с этим покончить. И от этого дело обучения только улучшится, а лишние муки пропадут. В начальных школах и низших классах средних школ уже давно и повсюду практикуется перевод и выпуск — без всяких особых массовых устных испытаний, по годовым отметкам — по крайней мере, тех, кто учился за год хорошо.»

2. Проблемы институтского образования. Здесь главный нерв рассуждения Менделеева — авторитет профессии ученого и система воспроизводства педагогических кадров: 2.1. О бессилии и непонимании Россией необходимости подготовки педагогических кадров, наряду с инженерными, военными, медицинскими или юридическими Дмитрий Иванович пишет много и ярко. Главная задача по Менделееву здесь — институционализировать профессию учителя. Произвести её он предлагает «сверху», через создание «главного педагогического института». Как я понимаю, проблема тогда была очень актуальна, ибо институт, который закончил сам Менделеев, находился в жестком процессе реформации, и не очень понятно, существовал ли он на момент написания статьи, или нет. Предлагая классическую «трехуровневую» систему образования, где первый уровень — главный институт страны, второй уровень — уездные и губернские института, а третий уровень — та самая гимназия, которая является субстратом для воспроизводства кадров, Дмитрий Иванович действует абсолютно в духе социального реформирования того времени. Уж не знаю, читал ли он Джона Коммонса, но вполне мог (пусть и не ссылаясь на него). А значит мы спокойно можем отнести Дмитрия Ивановича к институционалистам, пусть и «интуитивным». 2.2. Авторитет профессии ученого больной, но плохо раскрытый Дмитрием Ивановичем, подозреваю, опять по причине политики. Да, карьерный рост ученого очень невелик, зарплата маленькая, свобод особых нет, все формализовано. Ничего не напоминает? 2.3. Главная мысль Менделеева и здесь — гуманизация образования. Развитие не отдельных навыков в личности, а самой личности. В этом смысле Дмитрий Иванович показывает себя еще и как гуманист.

Покойный мой друг Пафнутий Львович Чебышев, один из знаменитых русских математиков, вспоминая свое детство, рассказывал нам, что своим развитием обязан бывшей у него учительнице музыки, которая музыке-то его не научила, а ум ребенка приучила к точности и анализу.

Главная идея остается неизменным — образование для личности, а не личность для образования. Признаюсь, я открыл для себя Менделеева. Не как великого ученого, с унынием смотревшего на мои потуги со стены класса химии, прямо над таблицей, названной его именем, но как неравнодушного и горячего реформатора, пусть и наивного, подмечающего очень много важных вещей, большого гуманиста (ибо ставит человека выше любой цели) и институционалиста (потому что понимает, что один человек не сможет всего изменить, и нужно менять систему). Это очень светлое и радостное открытие.