Сапожник и нечистая сила

Тема искушения нечистой силой была чуть ли не самой популярной в русской, да и не только русской, литературе XIX века. Трудно найти классика, который не внес бы свою лепту в её разработку.

И, если большинство авторов сосредотачивали свое внимание на внутреннем конфликте человека, решившегося на контакт с нечистой силой, на пагубности страстей, толкающих его на продажу души, то Чехов, используя ту же мистическую схему, неожиданно, как это получалось только у него, приводит читателя к совершенно не мистическому выводу о том, что в каждом социальном статусе есть и свои плюсы, и свои минусы.

Если плюсы высокого социального положения кажутся очевидными и рождающими зависть, то минусы, притаившиеся в засаде, обнаруживают себя уже в практическом, так сказать, контексте. Вот, ведь, даже не задумывался сапожник Фёдор Нилов, что господам не положено песни орать на улице и на гармонике играть, пока сам не влез в господскую шкуру. Мало того, вожделенная объедаловка оказывается не таким уж счастьем, скорее наоборот - все оставшееся после сытного обеда время до отправки в ад, Федор ощущает дискомфорт и тяжесть. Да и большие деньги вместо того, чтобы радовать, рождают страхи быть обворованным, а жену-барыню и поучить нельзя. Короче, ужасная жизнь, не стоит бессмертная душа того, чтобы на такое безобразия её променивать.

Да, мысль о том, что каждый человек хорош на своем месте, как Господом изначально задумано и определено, кажется основной в этом рассказе. Но Чехов не был бы Чеховым, если бы не поднял еще один пласт.

В образе Фёдора Нилова Чехов дает портрет движущей силы грядущих русских смут и революций. Что такое, когда "низы не хотят жить по старому"? Это, когда они хотят поменяться местами с теми, кто их угнетает. Есть неудовлетворенное чувство зависти, и вот тут-то появляется черт с нерусской фамилией, который начинает прельщать обещаниями чудесной жизни. Черту нужна душа сапожника, революционеру-пропагандисту тоже нужна она, потому что, забрав у сапожника душу, он сможет отправить его на баррикады воплощать свои чаяния и интересы.

И Фёдоры, наслушавшись сладких посул и обещаний, возжелав стать хозяевами жизни, пойдут на баррикады. А взяв то, что им не принадлежало, обретя новый статус, кое-кто из таких Фёдоров, призовет других Фёдоров, не подсуетившихся найти место под солнцем при новом режиме, и втопчут их в грязь, как когда-то обходились с ними. Им было обещано, что они будут богатыми барами, а богатым барам положено "куражиться над бедняком-сапожником".

Недаром в двадцатые годы появится термин "красные бары", это они - наследники чеховского сапожника. Он же предтеча булгаковских швондеров и шариковых. С него хватит, он натерпелся при царских режимах, ему было обещана сладкая господская жизнь, поэтому, будьте добры, подайте её сюда, он же за неё душу свою бессмертную продал.

В девяностые снова все это повторится. И, когда вчерашние Фёдоры Ниловы, поднявшиеся в перестройку, понастроили себе особняки, примазались к власти, и живут в свое удовольствие, приказывая гнать всякого, кажущегося им отребьем, в шею, сегодняшние Фёдоры Ниловы с вожделением вслушиваются в речи заказчиков-пиротехников, призывающих выйти "на майданы", отобрать все у прорвавшихся в сытую жизнь, и распределить по новой. И каждый такой Федя, в сладком предвкушении мечтает, что именно ему достанется и грудастая жена, и сундук с золотом, и место возле вентиля на трубе, а про неминуемую расплату ему и задумываться недосуг.

Совершенно непреднамеренно эту неделю я полностью посвящаю Чехову - такому противоречивому в моем ощущении автору, который никогда не оставляет меня в спокойном состоянии духа, вызывая некую химию между его прозой и моим восприятием. Немножко гоголевским мистицизмом повеяло от этого рождественского рассказа писателя. Рождество, конечно, позади, а вот тема, затронутая в этой истории про сапожника, вечна. Потому как неравенство людей всегда будет мучить бедных и разлагать богатых. А впрочем, морально прогнивать будет любой, кто поглощен завистью или многими другими смертным грехами. И неважно, каков статус твоей жизни.

В народе бытует поговорка : «Можно вывезти девушку из деревни, но вывести деревню из девушки — никогда». Поэтому, если ты сапожник не только по профессии, но и в душе, то никакая нечистая сила, сделавшая тебя богатым, не изменит суть натуры, с которой ты, увы, никогда не впишешься в свою неродную среду. И поплетешься восвояси, поняв, что в каждой прослойке общества свои трудности и привычки. И сразу всплывают в воображении всякие разбогатевшие нувориши с низким уровнем культуры в душе и высокими запросами в жизни. А чтобы перестать завидовать чужому богатству и понять ещё одну простую перевернутую истину "хорошо там, где нас нет", нужно помудреть с возрастом. Правда, не у всех получается. Некоторым нужна встряска, которая произошла с героем этого рассказа.

Спокойно воспринимается эта поучительная притча от Чехова, когда далёк от подобных состояний и настроений, которые мучили этого несчастного Фёдора Нилова. Когда совсем никому незавидно и ничье место не прельщает. Понять его, конечно, можно. Возможно, что его зависть и злость на богатых продиктована не столько зловредной натурой, сколько нищетой и беспросветным существованием. А можно ли наладить свою жизнь, даже такую, как у сапожника, и найти хоть какую-то гармонию в ней, чтобы успокоиться? Затрудняюсь ответить. Может, получится у него, после того, как чуть не продал душу Дьяволу за сомнительное счастье с чужого плеча?

"По улице взад и вперед сновали кареты и сани с медвежьими полостями. По тротуару вместе с простым народом шли купцы, барыни, офицеры... Но Федор уж не завидовал и не роптал на свою судьбу. Теперь ему казалось, что богатым и бедным одинаково дурно. Одни имеют возможность ездить в карете, а другие — петь во всё горло песни и играть на гармонике, а в общем всех ждет одно и то же, одна могила, и в жизни нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души."

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/6eynlgwj/o-r.jpg">

В самом начале этого заказного рождественского рассказа мельком упоминается Каин, но у Чехова не бывает ничего случайного и лишнего. Как известно, Каин убил из зависти своего брата Авеля. Именно это негативное чувство овладело и бедным сапожником. Враждебность и зависть часто проявляются под маской добродетели, принимая форму морального негодования. С детства завидуя богатым, герой мечтал: «Как было бы хорошо, если бы у этих, чёрт их подери, богачей потрескались дома, подохли лошади, полиняли их шубы и собольи шапки! Как бы хорошо, если бы богачи мало-помалу превратились в нищих, которым есть нечего, а бедный сапожник стал бы богачом и сам бы куражился над бедняком-сапожником накануне Рождества». Но, помимо проекций разрушительных эмоций на других людей, у них есть ещё один выход: они обращаются на самого себя. Ведь отношение к другим и отношение к себе не бывают противоположными, они в принципе параллельны, но мы далеко не всегда это осознаём. «Твоё Я – это твой Каин, убивающий твоего Авеля» (Уильям Ло). На мой взгляд, здесь Каин символизирует эго, а Авель – душу. У внутренне несвободного человека раздутое эго всегда враждует с душой. И герой рассказа (точнее – его эго) решает продать душу нечистому в обмен на житейские блага.

Но, как известно, нет худа без добра, как нет и добра без худа. Иначе говоря, вместе с новым добром всегда возникает новое зло. А мы, как правило, мыслим не диалектически, поэтому зачастую не осознаём, что одна и та же причина может одновременно вызвать два противоположных следствия. Мы видим лишь то, что нам хочется видеть, а на теневую сторону предпочитаем закрывать глаза. Новая жизнь не принесла сапожнику ожидаемого и желанного удовлетворения. И в конце рассказа Чехов приземляет мистическую атмосферу, объявляя все странные события сновидением героя.

Так как мы живём в мире дуальностей, в вечной игре света и тени, то правильное понимание любой проблемы основывается на способности видеть обе стороны результата её решения. Сапожник же, конечно, был лишён такой способности.

В известной фаустовской ситуации пребывают многие герои Чехова, но в рассказе о сапожнике сюжет о сделке с дьяволом трактуется пародийно. Ещё в нём отчётливо звучит спорная мысль (восходящая к Экклезиасту и вложенная в «Палате №6» в уста доктора Рагина) о тщете жизненных благ перед лицом ожидающей человека смерти. Но сапожник всё-таки приходит (правда, с помощью искажённой логики) к осознанию того, что «в жизни нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души».