Биография кота Василия Ивановича, рассказанная им самим

Я происхожу отъ древнихъ рыцарскихъ фамилій, прославившихся еще въ средніе вѣка, во время Гвельфовъ и Гибеллиновъ. Мой покойный отецъ, еслибъ хотѣлъ только, могъ бы, на счетъ нашего происхожденія выхлопотать граматы и дипломы; но во первыхъ, это чортъ знаетъ чего бы стоило; а во вторыхъ, если здраво разсудить: на что намъ эти дипломы?… Повѣсить въ рамкѣ, на стѣнѣ, подъ печкой (наше семейство жило въ бѣдности, объ этомъ я разскажу послѣ).

Так неторопливо начинается это котячья история, написанная в 1863 году. Ах, что же это за история! В лучший традициях автобиографов и летописцев кот Василий Иванович "жжет не-по деццки", серьезнейше описывая свой род и свою жизнь. 1863 год В США Гражданская война, в Российской империи польское восстание, а тут на первый взгляд легкомысленные описания кошачьих злоключений. Но о них ли мы, господа? У нас тут летописания велеречивого котейки, получающего опыт общения с разнообразными людьми. Это позволяет оценить и чем они дышат, и чем живут. Кто жесток, кто бездумен, кто вежлив, кто странен, кто ласков, кто чудовищен. Кто-то считает невинной шуткой насовать коту в нос табаку и напоить водкой, кто-то прижечь лапы, кто-то вежливо поговорить, а кто-то швырануть в форточку третьего этажа. Но это верхний слой. Под ним можно увидеть сам образ жизни и нравы разных сословий, которым нет резону выделываться перед котом, а потому они показывают себя в "естественной среде обитания" без прикрас. Тут тебе и мещане, и чиновники, и иностранцы, и барыни, и горничные, и кухарки (где коту-то ошиваться, как не возле еды?), и офицеры, и крестьяне, и студенты... Особенно меня впечатлил рассказ о каторжнике. А кроме того, автор прекрасно обыграл на кошачий манер, обычаи и традиции того периода, черты времени так сказать. Одно бракосочетание с метанием "между умом и сердцем" перед этим чего стоит. То есть сатира социальная, написанная эзоповым языком, которая Генслеру на мой непритязательный личный вкус удалась гораздо больше, чем прочитанному мною ранее Салтыкову-Щедрину. Минусом стала староалфавитная текстовка со всеми этими ѣ, быстро не прочтешь, некоторые извороты нужно вдумчиво понять, по диагонали не пробежать. Хотя возможно это и плюс? И еще, не минус, но некоторое недоумение, потому что "смешно и трогательно до слез", как мне кажется не относится к этому сюжету. Или у нас с аннотатарами снова расхождения в терминологии, в частности в понятии смешного в текстах. Ну вот, например, такой поворот с явно ироничным сравнением, однако живот от смеха не надорвешь, верно? :

Лихая бѣда ждала меня! Старичокъ молча подошелъ къ моей особѣ, взялъ очень неделикатно дрожащею рукою меня за шиворотъ; потомъ, растворилъ форточку и выбросилъ меня, бѣднаго, изъ третьяго этажа, какъ выкидываетъ ревнивый и здоровенный тиранъ-мужъ жиденькаго любовника своей прихотливой супруги.

Или вот, интересный поворот, но не до слез же:

Нынче сватаютъ мнѣ вдову; но мнѣ не хочется жениться на вдовѣ. Я знаю изъ физіологіи, что иногда у вдовы дѣти отъ втораго брака бываютъ похожи на перваго мужа.

И закончу цитатой того же порядка, которая как раз хорошо ставит точку в размышлениях над тогдашней котячьей жизнью

Мы, слава тебѣ Господи, пока еще коты, не люди!..

Вовсе и не собиралась я покупать эту книжку. Просто стояла в магазине и перебирала Гальего (всё прочитано), Геласимов (больше не читаю), Генслер... Кто такой Генслер? Биография кота? Сразу мелькнуло: а что если вроде гофмановского "Кота Мура"? Вот и взяла её, тоненькую, с важным толстомордым котом на обложке.

Что сказать? Потрясающе смешная и страшненькая книжечка! Не такая, конечно, кромешная, как "Записки сумасшедшего", но что-то авторов, безусловно, роднит. Генслеровская повесть была написана гораздо позже, в 1863 году, поэтому там и Гоголь. Если честно, ворочаются в груди сомнения: уж не очередная ли это мистификация, слишком много Гоголя, и неопубликованного тогда ещё "Преступления и наказания" ("О, достоевскимо"). Сцена с лошадкой, которую правда не убивают очень схожа с романной (хотя, с другой стороны, и Некрасов точно такую же описывал: Вот она зашаталась и стала. "Ну!"- погонщик полено схватил (Показалось кнута ему мало) - И уж бил ее, бил ее, бил! Ноги как-то расставив широко, Вся дымясь, оседая назад, Лошадь только вздыхала глубоко И глядела... ( так люди глядят, Покоряясь неправым нападкам). Он опять: по спине, по бокам, И вперед забежав, по лопаткам И по плачущим, кротким глазам! ), сцена, в которой старичок чуть не гибнет по колёсами тоже смахивает на гибель Мармеладова. А может быть, я просто очень плохо знаю литературу XIX века, так и не ставшую классикой.

В любом случае очень интересно читать о жизни чиновничества тех времён в жанре некоего ироническо-физиологического очерка. Смешные по-гоголевски сцены, как Василий Иванович становится секретарём (тут Вам и "Шинель"), как Василий Иванович влюбляется, но по здравому рассуждению всё же женится на вдове, повествование о "мышах и людях", ну и развод с любезной вдовушкой тоже заслуживает отдельного внимания (по мнению кота, люди даже нормально расстаться не могут: "одна могила или нож в бок").

Надобно сказать, что Василий Иванович весьма сурово оценивает род наш человеческий: "мне стыдно, я краснею за людей, горжусь тем, что могу краснеть внутренне!", "да они и к себе-то, эти добрейшие существа, люди, не имеют особенного сожаления". Ну что ж, им, котам, виднее! Тем более, что Василий Иванович очень начитанный кот и с лёгкостью цитирует литературу разных времён и народов.

Вообще книжка написана интересно, читается с удовольствием, язык прекрасный, кот умный, толстомордый и рыжий! !

Увидела сию книжечку в библиотеке, на выставочном стенде, посвященном жизни кошек. Такой Знатный Котяра, да еще и на фоне Питера. В аннотации написано "смешно до слез и до слез трогательно". Взяла. Думала, посмеюсь на досуге. Не тут-то было. Василий Иванович, рыжий "пылкий юноша с горячей фантазией" так меня увлек живым своим слогом, поистине философским умом и ироничностью, что я за два дня всю его "биографию" проглотила. А теперь стоит у меня в горле ком послевкусия. Потому что за всей этой видимой легкостью такая горечь за Русского человека, что трудно даже и поверить, что вот так раньше жили. Страшно. Больно. Здесь и Достоевский с его преступлением и наказанием, Некрасов с народной долюшкой, Гоголь и Зощенко. А под конец - то! Эх, Василий Иванович... Что же, Вы, так-то? Рассуждали.. Рассуждали.. А сами-то... Тут уж, мне Чехов с его маленьким человеком вспомнился. Василий Иванович, живущий под печкой, в глубокой бедности, с первых строк объявляет себя потомком древних рыцарских фамилий,и именно таким как на обложке этой маленькой , но очень глубокой книги, он бы наверно, хотел себя видеть. А какой он на самом деле, и какова же была жизнь "тщедушных пасынков старухи-фортуны", начала 19-го века, вы узнаете, если прочтете эту книгу. Читайте, ибо "Просвещение смягчает сердце человека".