Улитка на склоне

Ясное дело, что я не одна из этих двух. Даже если бы Борис Натанович меня знал, даже если бы он произнёс эту фразу не в 1987 году, а скажем, в 2007, и увеличил бы количество понятливых читателей в сто раз. Но, слава богу, тех, кто заглянул в «Комментарий к пройденному» (или, как в моём случае, сразу в текст выступления Б. Стругацкого в Красной гостиной ленинградского Дома писателя им. В.В.Маяковского 13 апреля 1987 года) много. И глубокий символизм произведения теперь ни для кого не секрет.

Произведение сложное, насыщенное. Тут две сюжетные линии, идущие параллельно - в одном мире, но на разных плоскостях: сверху – Управление, снизу - Лес. Между ними есть дорога. Хотя какая там дорога, одно название. Если ехать сверху вниз, грузовик трясёт и подбрасывает, если идти снизу вверх, то помимо того, что «там на неведомых дорожках следы невиданных зверей», ещё и болота всякие встречаются, мертвяки, воры. В общем, с сообщением трудно.

Поговорим лучше о мирах и символах. Итак, верх - Управление, которое «стоит на кафкианском мире, на попытке изобразить мир, который неотличим от сна». И благодаря этому в нём более-менее можно угадать то самое Настоящее, которое актуально и по сей день. Оно предстаёт перед нами в виде абсолютного абсурда. И абсурда великолепнейшего! Чего стоит дверь «Выхода нет» или эпизод в машине по дороге за зарплатой. Население Управления очень колоритно: Доморощинер, Тузик, Ахти. И все поголовно… нет, не в белых штанах, как мечтал Остап, а пьют кефир. И только один не пьёт, не любит. Филолог Перец. Он сидит на обрыве и смотрит на Лес, наслаждается, как турист, приехавший за запахом Тайги. Он мечтает попасть в Лес, не подозревая даже, что из этого получится...

А Лес… Лес - это Будущее. Увы, «не гневайся, боярин, не признал я тебя». Но это вовсе не читательский недосмотр, потому что, как говорил сам Борис Стругацкий:

О Будущем мы знаем только одно – оно совершенно не похоже на наше представление о нем.

Нет ничего удивительного в том, что мы не разгадываем тайну Леса. По крайней мере, не так сразу. У Стругацких своё видение Будущего, причём выстроенного под определённую оригинальную концепцию. Что такое этот Лес для читателя? Он фантастичен, он реалистичен, но неопределим. Ведь по сути мы знаем только то, что:

А вокруг шевелился лес, трепетал и корчился, менял окраску, переливаясь и вспыхивая, обманывая зрение, наплывая и отступая, издевался, пугал и глумился лес, и весь он был необычен, и его нельзя было описать, и от него мутило.

В общем, Лес – это Будущее. Там свои законы, свои жители, свои трудности. И свой Кандид. Он, конечно, не часть Леса. Он попал туда извне, из Управления. И хотя он почти ничего не помнит из своей тамошней жизни, кроме редких слов типа «биостанция», которое служит ему паролем в прошлое, именно это обстоятельство заставляет его мечтать о путешествии в Город. И однажды Кандид решается отправиться в путь. Цели у него вроде бы не те, что у вольтеровского Кандида, но финал по сути тот же.

Творчество Стругацких – высшая проба фантастики. Каждый раз в этом убеждаюсь. Снова и снова.

«…Самый звонкий крик – тишина. Самый яркий свет - ночь…»

На сегодняшний день - одно из лучших произведений, прочитанных мной за время «жития» на ЛЛ. Какие бы многострочия не выстраивались в нескончаемых рецензиях на эту книгу, сколько бы впечатлений и мыслей не высказывалось о ней, что бы ни цитировалось и не приводилось в сравнение – всего будет бесконечно мало. И, по сути – крайне неправильно и вредно для каждого нового читателя «Улитки…».

Только личное неторопливое пропускание этой книги через призму «себя» до лихорадочного появления всего того, чему нет объяснения словами – вот что необходимо этой книге. Нужных слов для точной характеристики всей радуги впечатлений попросту ещё не придумали. Да и к чему они, эти рамки из букв, когда становишься обладателем гораздо большего...

#013

Жаркий июнь, солнце нещадно печёт, раскаляя камни до немыслимой температуры. По пустынному склону Фудзи одиноко ползёт улитка, желая достичь самой её вершины. Другие улитки на редких стебельках пожухлой травы уговаривают её не ползти вверх, там ничего нет, даже травы, только горячие камни и ветер, совсем не то, что нужно добропорядочной улитке. Но она упрямо ползёт, миллиметр за миллиметром, и она обязательно доберётся, пусть через тысячу лет, когда не останется уже ни улиток, ни ветра, ни травы, только склон Фудзи и ветер на самой вершине. Но будет ли она счастлива на вершине Фудзи?

Само собой, это роман вовсе не про улиток или альпинизм. В нём рассказывается история двух персонажей — Переца и Кандида — один из которых стремится попасть Внутрь, а второй жаждет выбраться Наружу. В сущности, это одна и та же история, хоть и рассказанная про двух разных персонажей. Персонажи рвутся прочь из рамок обыденности, невзирая на протесты окружающих ползут по склону Фудзи, а потом... а что случается потом — каждый должен оценить самостоятельно. Наверное, про этот роман я хотела бы говорить меньше всего, потому что каждый должен трактовать его самостоятельно, так много он допускает размышлений вокруг себя. Это большая притча, двойная притча, коан с двойным дном, над которым можно долго размышлять, рассматривая каждую грань драгоценного произведения. Пожалуй, любителям экшена, клюнувшим на "таинственный Лес", "русалок" и слово "фантастика", это произведение не очень понравится. Действие здесь не развивается стремительно, а ползает по кругу и, достигнув логической завершённости, откатывается назад, оставляя читателя в лёгком недоумении. Мой лучший друг рассказывал, что долго ненавидел "Улитку на склоне", но бросить и забыть почему-то не мог, поэтому понял всю прелесть романа (естественно, "прелесть" в своём понимании) только при третьем прочтении.

Стругацкие, безусловно, гении в создании миров и атмосферы чуждости. Несколькими штрихами набросанный Лес, в котором не всё понятно, но видно, что всё следует неумолимой чужой логике, которую мы так и не поймём. А она есть. В этом романе миров целых два, кроме Леса есть ещё и Управление, которое, казалось бы, сопряжено с нашей обычной реальностью, обычное здание, полное бюрократов. Но под пером Стругацких Управление преображается в замок абсурда, сходный с "Замком" Кафки, где считают на заведомо сломанных машинах, следуют совершенно идиотским предписаниям, преклоняются перед бумагами с печатями и готовы даже убить себя, если сверху поступит такое распоряжение. К концу романа этот абсурдный мир приобретает совершенно гротескные пугающие очертания, так что ничего удивительного, что какой-то левый проезжий филолог вдруг оказывается во главе этого балагана. Только оказаться во главе балагана совершенно не значит руководить им. В случае с Кандидом всё то же самое. После встречи с истинными хозяевами леса, которые тоже слепо подчиняются чьим-то неведомым предписаниям, словно роботы, ему остаётся только покрепче сжать скальпель и ждать.

А ещё посмотрите, как похожи работники Управления и странноватые жители Леса. Бесконечный словесный понос, попытки заполнить пустоту словами, отсутствие мышления (кроме редких исключений, например, Обиды-Мученика, впрочем, долго не протянувшего) как человеческой способности. И как неуютно с ними нормальной личности, которой приходится предпринимать всё возможное, чтобы не деградировать до их уровня.

Ползи, ползи, улитка... Только не думай о том, что будет после того, как ты достигнешь вершины.