Больше рецензий

SedoyProk

Эксперт

Эксперт Лайвлиба

24 ноября 2020 г. 08:15

128

5 Прозрение

Из нашего времени уже трудно объективно оценить реальную ситуацию в Российской империи в то время, когда писал Антон Павлович. Но в его произведениях весьма полно отражается состояние общественного сознания, то время, когда происходили тектонические сдвиги в российском социуме. Отмена крепостного права в 1861 году через четверть века привела к удивительным переменам. Если в ряде рассказов Чехов показывает стремление господствующего класса цепляться за прежние устои, даже крестьяне не всегда готовы принять полученную волю. То в основной массе произведений Антон Павлович отражает реальную растерянность помещиков от наступивших перемен, их неумение вписаться в новые реалии, частое разорение и переход в другие сословия.

Вот и в рассказе «Трифон» показан Григорий Семёнович Щеглов, старый барин, «как бы» женившийся на молодой крестьянке Насте. Мы застаём его в тот момент, когда он, не обнаружив её в своей постели в три часа ночи, застаёт женщину в беседке с объездчиком Трифоном. Речи, что ведут между собой милующиеся голубки, ошеломляют старика. Он прекрасно понимает, что Насте не сахар жить с ним, но реальная картина была гораздо тяжелей для него. Что она с ним только из-за своих родных, которым не выжить без её помощи.

Думы Григория Семёныча о наказании двух грешников показывают всю его беспомощность и ограниченность нынешних возможностей помещика. Как бы не хотел он выпороть нахала Тришку, сделать это было нельзя – «…всё подходило под ту или другую статью уложения о наказаниях. После долгого, мучительного размышления оказалось, что он ничего не смел...» И оказался Щеглов в безвыходном положении. Без Насти он уже существовать не мог, а попытка подкупить Трифона деньгами, чтобы выпороть его, закончилась ничем. Тот просто отказался от денег.

Можно было бы написать о возросшем самосознании бывшего холопа, но всё гораздо прозаичнее. Трифон видит беспомощность помещика и откровенно куражится, готовый к тому, что барин его рассчитает. Только пороть себя уже не позволит – «За это прежде нашего брата на конюшне пороли…» А ныне он уже «не согласен».

Фраза – «Его бы наказать, чтоб всю жизнь помнил... Выпороть бы, как прежде... Разложить бы в конюшне и этак... в десять рук, семо и овамо... Ты его порешь, а он просит и молит, а ты стоишь около и только руки потираешь: "Так его! шибче! шибче!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 523