ОглавлениеНазадВпередНастройки
Добавить цитату

Глава 2

Остров Манхэттен – исторический центр Нью-Йорка – сиял вечерними электрическими огнями. Самые известные небоскрёбы, такие, как Рокфеллеровский центр, Эмпайр-стейт-билдинг и другие протыкали небеса, словно пытаясь достать до самой Луны, сверкающей водопадом белоснежных лучей. Однако даже все многочисленные огни зданий, ярких рекламных вывесок и уличных фонарей были не способны пробиться сквозь тьму, царящую в одной из машин, которая влилась в бесконечный поток машин, проникающих на бесконечные дороги и автомагистрали, которые буквально наводнили этот остров, пересекая нижний район Даунтаун, верхний Манхеттен и средний Мидтаун.

Высокий, слегка за тридцать, мужчина за рулём мрачно смотрел на дорогу. Казалось, кроме движения вперёд его ничего не интересовало. Он иногда прикусывал бледные губы и явно обдумывал что-то важное, значимое.

Сидящая рядом молодая женщина, хрупкая, словно помешанная на диетах или только отошедшая от долгой болезни, находилась на заднем сидении, погружённая в свои мысли.

Чёрные глаза, которые время от времени устало закрывались, выдавали давнюю, накопившуюся усталость мужчины. Возле его губ выделились складки, а на лбу морщины обозначились чётче, чем обычно. Тревожное напряжение долгих часов без сна буквально читалось на усталом, словно бы окаменевшем лице, которое было неспособно выражать какие-либо эмоции.

Стройная женщина тоже выглядела больной и усталой. Под её серо-каре-зелёными глазами появились тёмные тени, нежные губы иногда шевелились, будто она мысленно разговаривала сама с собой. Русые волосы вились на кончиках, подчёркивая высокую шею рваными прядками.

– Райли, – голос в устоявшейся тишине внутри салона прозвучал слишком резко, будто иерихонская труба. Женщина вздрогнула всем телом, словно её внезапно вырвали из тяжёлого сна.

– Что? – отозвалась она слабым голосом, потирая лоб тонкими, длинными пальцами. Их взгляды встретились в зеркале заднего вида.

– Я могу на тебя положиться?

"Или заменить тебя кем-то другим из команды, пока не поздно", – не прозвучало, но явно подразумевалось.

Райли Рид неожиданно ощутила раздражение, которое проявлялось всегда, когда сомневались в её способностях и талантах. Особенно, когда это делал человек, мнением которого она дорожила.

Рид гордо задрала подбородок, подумав о том, что она уже работала самостоятельно, да и каждый из агентов мог функционировать без команды. Тогда их связывала лишь уютная, милая красотка Офелия, которая улыбалась, чтобы поддержать их, в редкие минуты тишины и покоя, без давящего молчания тяжёлых дум.

Райли невольно улыбнулась, подумав о том, что её яркие и немного нелепые, гротескно-сексуальные образы, которые смотрелись чаще всего комично, ей нравились. Было что-то такое в Офелии, что делало ту удивительно милой. Ей хотелось довериться. По её мнению, в ней было ярко выражено материнское начало, несмотря на то, что своих детей у женщины не было. Ей нравился сладкий голос, который звучал почти как у задорной девчонки, бальзамом проливаясь на самые истерзанные нервы.

Райлинервно облизнула губы, понимая, что начальник ждёт ответа. Терпеливо ждёт, но терпение его не безгранично, конечно. Под железобетонный спокойствием, образованным скорее отличным воспитанием, чем личностными качествами, таился взрывной характер, который Аарону Хотчудалеко не всегда удавалось обуздать.

И испытывать его терпением ейне слишком хотелось. Учитывая, что с коллегами Хотч церемонился ещё меньше, чем со свидетелями и подозреваемыми.

Ейхотелось перечислить свои заслуги, дипломы, напомнить о высоком ай-кью и многочисленных победах в самых запутанных расследованиях. Но Хотч это и так знал. Он же первый и читал еёличное дело, и сам принял еёна работу. Поэтому Райлидаже не попыталась произвести благоприятное впечатление.

На миг онаощутилаобиду, что начальник, с которым они уже не раз работали в паре, вдруг начал сомневаться в ней.

Но иррациональная обида пропала так же быстро, как и появилась, так как Райлипрекрасно знала, что одним из минусов трогательного единства их команды являлось доскональное знание биографии и многих грязных секретов друг друга. И это даже при том, что профилировать коллег считалось дурным тоном. Но навострить уши и делать выводы из услышанного никто помешать не мог. А доброе сердце и сочувствие являлось самым ярким стимулом, чтобы узнавать коллег получше.

– Я всё ещё жду ответа, Райли, – напомнил о своём существовании мужчина за рулём.

– Прости, я задумалась, – машинально отозвалась та, потирая ладонью лоб, разглаживая образовавшуюся мимическую морщину между глаз. Онавдруг подумала, что ейнравится называть агента Аарона Хотчапросто "Хотч", хотя тому эта кличка и не слишком нравилась. Лично сама Райли редко позволяласебе такую фамильярность. Это казалось слишком личным, а онаотлично знала, насколько значимадля начальникасубординация.

Онаотметиланапряжённую позу высокого черноглазого брюнета с белой кожей, смотрящего только на дорогу, прекрасно ориентировавшегося в этом мире сверкающих огоньков и чернильно-чёрного цвета.

– Я не люблю проигрывать, ты знаешь, – ответилаона, глядя в окно на очертания моста, по которому они ехали. – Не беспокойся, я не сорвусь.

Райлипонимала, почему Хотч иногда в нейсомневается. После истории с нервным срывом из-за жестокого убийства семьи знакомых, онабы и самадулана холодное молоко, опасаясь внезапного взрыва. Она стараласьне обижаться, или, по крайней мере, быстро гасить неприятные эмоции.

Хотч не виноват в том, что онаслишком часто выставляласебя слабачкой! Но онаже и не раз доказывала, что способнапереиграть многих даже на их поле. Даже если это полностью обезумевшие психи без намёка на тормоза. Онавсегда быласпособназа короткий срок отыскать чужие слабые места, закрывшись от своих болевых точек.

– Я рад это услышать, – кивнул Хотч, снова на мгновенье встречаясь с нейвзглядом. – Ярассчитываю на тебя, Райли.

Онаопустилаголову, отчего растрёпанные волосы закрыли лицо. Внезапно ейзахотелось истерически рассмеяться. Рид подумалао том, что они никогда не были равнодушны к жертвам маньяков, а иногда даже и к самим убийцами, играя в странную игру: составить верный профайл за короткий срок, словно сложить пазл, чтобы опередить убийцу и спасти невинную жертву.

Каждый из них время от времени оказывался жертвой этой жалости. Даже сам Хотч один раз держал за руку девушку-убийцу, провожая её в последний путь на тот свет. И Райлипонимала, почему Хотч не спешил тогда вызывать скорую помощь. Девушка могла бы выбраться из тюрьмы благодаря отцу – Очень Важной Шишке. Но она хотела оказаться подальше от всей этой грязи, хотела умереть. И хотя Хотч формально преступил черту закона, никто из их командыничего ему не сказал.

И девушка, такая молодая и красивая, покинула этот грязный мир, в котором отец бросил их с матерью. Мир, который для неё раскрасился лишь в чёрно-серые тона.

Иногда онадумалао том, что работа следователей, детективов и полицейских самых разных стран до крайности усложнена, так как даже обычный обыватель прекрасно осведомлён об отпечатках пальцев, об уликах, а в литературе и кинематографе можно многое почерпнуть о том, как правильно – грамотно – убить и не попасться. И о том, что: «Нет тела – нет дела». Кроме того, территория Земли слишком обширная, и трупы можно спрятать так, что их вовеки никто никогда не найдёт. При существующих технических достижениях, как считала Райли, в скором времени тела начнут прятать даже в космосе или на Луне. Или воспользуются методом Декстера Моргана, киношного супер-маньяка, который разрезал своихжертв и хоронил трупы в мешках из-под мусора в океанских водах.

– Извини, что сомневался в тебе, – неожиданно проговорил Аарон. Их взгляды снова встретились. И Райлиснова испыталаощущение покоя и надёжности, которое чувствовалав последние несколько лет только рядом с Хотчем.

Раньше, наверное, в детстве, оначувствоваланечто подобное рядом с отцом. Затем был школьный психолог, который очень ейпомог, когда её начали травить в классе. И потом появился Хотч, который часто становился еёнапарником поначалу, чтобы помочь ейвлиться в коллектив, привыкнуть к тем жестокостям, которые их окружали, научиться не расклеиваться, быстро и адекватно реагировать на угрозы.

В конце концов, именно Хотч научил еёболее-менее сносно стрелять, чего не удавалось сделать даже учителям в академии ФБР.

Райли улыбнуласьему в ответ, подумав о том, что очень важно сохранить человечность даже в окружении бесконечного кошмара, который и был их ежедневной работой. То, с чем обычные люди, если им повезёт, столкнутся только на страницах книг, на экранах и на страницах газетных статей с иллюстрациями, они должны были переживать день за днём. И не всегда получалось оставаться только наблюдателями.

Иногда Райливсё-таки жалела, что не стала учёнойили хотя бы патологоанатомом. Тогда бы еёжизнь была бы намного спокойнее и безопаснее.

Но онадавно уже сделаласвой выбор.

И остальные профайлеры в команде ценили еёум и знания, несмотря на то, что онабыла самой молодойсреди них. Да, когда онатолько пришлана работу, тобылаещё зелёным юнцом, сразу после университета,но за годы работы смогладоказать, что является полноправным членом их команды.

Райливытянуланоги и уставиласьв спину начальника, придя к выводу, что мало кто на самом деле знает, насколько хорошим человеком тот был. Его ненавязчивую заботу и опеку зачастую воспринимали как должное. Хотя сам Хотч, насколько онаего знала, всегда считал, что каждый раз должен выкладываться до конца. А затем, как она догадалась, зачастую корил себя, считая, что сделал недостаточно. Выложился не полностью. Пожертвовал слишком малым количеством свободного времени.

Насколько оназнала, Аарон всегда больше переживал за других, чем за себя. И каждый раз, когда они отправлялись на дело, сердце Хотчаболело за каждого из них.

Как полагала Райли, среди них всех именно Аарон мог смотреть в бездну бесконечно, не боясь ответного взгляда.

Она задумаласьо том, что зона обманчивого покоя в их машине вскоре бесследно растворится в буре. А пока что они находились в глазе бури, в точке обманчивого покоя, напряжённой тишины предвкушения очередного витка ужасов и зла.