ОглавлениеНазадВпередНастройки
Добавить цитату

Как Ванятка рыбу ловил

В одной деревеньке жила вдовая Анисья со своим сыном Ваняткой. Отца-то у них германцы убили на второй год войны, лежит похоронка в сером конверте в буфете за чайничком. Глаза от неё отводит Ванятка.

Бедно живут, едят надоевшие постные щи, да картошку варёную. Ванятка жерлицы на Волге ставит, попадется карась или ёрш – ушицей побалуются.

Встал утром раненько Ванятка, набросил старый батькин пиджак, и на Волгу побежал жерлицы проверять, которые вечером поставил. Подтянул леску из конского волоса, а там сом попался! Обрадовался Ванятка, рыбину рассматривает. Большой сом, глаза умные, человеческие.

– Ванятка, а Ванятка!

Оглядывается Ваня, понять не может кто его зовёт.

– Экий ты глупый, сюда смотри!

Девка из воды выглядывает. Голову высунула, рукой машет. Красивая девка, глаза зелёные, не видел её раньше Ванятка.

– А ты кто? Я тебя не видел никогда.

– Отдай мне сома, Ваня.

– Хитрая! Мамка пожарит или уху сварит, я у неё один кормилец остался.

– А если я тебе за него сахару дам?

Даже рот открыл Ванятка. Сахар пропал из лавки уже давно, да и купить его не на что, если вдруг бы сахар и появился у лавочника Ульяна Петровича.

– Нет у тебя сахара.

Девка засмеялась заливисто:

– Это верно! Отдай мне сома просто так, это мой любимый сом! – а сама смеётся, зубы белые скалит.

Почесал маковку Ваня и сказал мрачно:

– Забирай.

Девка свистнула, сом подпрыгнул на Ваниных руках и сиганул в воду. Подплыл к красавице, ластится, как кошка.

– А ты чего из воды не выходишь?

– А вот ты уйдешь, тогда и выйду, – опять смеётся девка.

Засобирался парнишка домой, рукой махнул и пошёл в деревню.

– Погоди, Ванятка! В сенях мешок гороховой муки у вас лежит, забыла про него мамка-то. Иди, дома тебя заждались!

Ваня бежал домой и думал, что наврала девка про муку, откуда ей там быть? А было бы здорово поесть горохового киселя!

Дома Анисья удивленно смотрела на большой куль с гороховой мукой, найденный в сенцах, и мешочек твердого, как камень, сахару.

– Откель взялось такое богатство? Не лавочник ли удружил, дай ему бог здоровья?

Пили чай с сахаром вприкуску, наевшись киселя. Мамка радостная и раскрасневшаяся благодарила Ульяна Петровича, а Ванятка про девку помалкивал. А то придумает мамка невесть что, на речку не пустит. А девка эта племянница дяди Прохора из Питера, Яшка дружок сам видел, как она на тройке приехала с сундуком всякого добра, лопни глаза, если вру!

С тех пор жерлицы у Ванятки пустыми не бывали. У других – когда как, а Ванятка всегда с уловом.


Неразменный рубль

Если бы Ваньку и Яшку спросили где находится рай, то они ответили бы, что в лавке Ульяна Петровича. Какие сказочные богатства там хранились! На полу стояли мешки с сахаром, крупой, мукой, бочки с селёдкой. На полках ящики с пряниками, орехами, банки с леденцами, целые связки кренделей, свежий пеклеванный хлеб с изюмом – любимое лакомство Вани.

Раз Яшка Сапог и Ванятка заметили, что соседская курица яйцо снесла под чужим амбаром, вытащили яйцо и обменяли у Ульяна Петровича на стакан семечек.

Устроились удобно на траве, щёлкали семечки и болтали.

– Я слышал, как Санька Нытик рассказывал, что Ульян Петрович у чёрта неразменный рубль выторговал, потому он такой богатый, – сказал Яшка, плюясь шелухой.

– А что за рубль?

– Ну, это такой рубль, который завсегда у тебя остаётся. Хочешь купить кренделей, отдаёшь неразменный рубль, а он опять целенький в кармане!

– Вот бы нам с тобой такой рубль заиметь! – размечтался Ванятка.

– Да… Я бы сапоги с подковами купил.

– А я бы… я бы ружье. Здорово было бы!

– Не так просто его заиметь. Слушай, что Санька говорил…

***

Открыл Ульян Петрович лавку в селе. Товару закупил много, а торговал плохо. Кто-то подсказал ему как разбогатеть можно, получив неразменный рубль. В ночь на Рождество надо встать на перекрёстке и продавать чёрную кошку. Придёт нечистый и будет торговаться, просить нужно только рубль, он и будет неразменным.

Изловил лавочник чёрную без пятен кошку, и в Рождественскую ночь пошёл на перекрёсток, одна дорога которого на кладбище вела. Встал на перекрёстке, кошку придавил, чтобы она замяукала, глаза зажмурил и ждёт, сам от страха трясётся.

Вдруг слышит, как рядом нечистый копытами цокает. Сердце у Ульяна в пятки ушло, сбежать бы рад, да словно к земле прирос.

– Продаёшь кошку? – захихикала нечистая сила.

– Продаю, – мямлит Ульян.

– Сколько просишь?

– Рубль.

– Всего-то? Я даю тебе сто. Отдай кошку – и по рукам.

– Нет, мне рубль нужен, – упорствует Ульян.

И так и эдак склоняет его нечистый продать кошку не за рубль, уже мешок денег предлагает…Но Ульян-то знает, что больше рубля нельзя брать, и на своём стоит. Нечистый, слышь, вьётся вокруг, хвостом задевает, в ухо хрюкает. Где-то в лесу волки завыли, совы заухали. Ульян чуть штаны не обмочил.

Вдоволь помучив лавочника, нечистый согласился обменять рубль на кошку. Получил Ульян Петрович монету и поспешил домой, а то вдруг передумает нечистый.

На вид рубль оказался обычным, как и все серебряные рубли. Лавочник решил проверить силу монеты, позвал жену в лавку:

– Обслужи-ка ты меня, Ефросинья, будто перед тобой сам генерал! – И рубль достаёт.

– Ты спятил что ли, Ульян? Сам у себя товар покупать будешь?

– Делай что говорю. Взвесь мне фунт кренделей, два фунта пряников и ландрину фунт.

Расплатился неразменным рублём, сунул трясучую руку в карман, а рублик снова там. На радостях вышел на улицу и стал раздавать пряники и конфеты мужикам и бабам, возвращавшимся со всенощной службы.

Зажил хорошо, двухэтажный дом с лавкой построил в хорошем месте. Стал солидным, раздался вширь, завёл работника, чтобы за скотиной ходил.

– Как думаешь, Яша, а у Ульян Петровича ещё есть этот рубль? – спросил Ваня.

– Санька Нытик говорил, что потерял его лавочник. Весной решил путь срезать и провалился под лёд, хорошо, что бакенщик увидел, спас его. А рубль утонул. Ульян его за пазухой в кошеле носил, хвать – а нет кошеля.

– Давай поныряем, вдруг найдём?

– Да где там… Нам с тобой хотя бы самый обычный рублик получить на Казанскую.

– У меня двадцать копеек есть, мамка ещё обещала на праздник. И тебе отец даст, он добрый, – заверил Яшку приятель. – Айда на речку купаться!

Вдоволь наплававшись они отдыхают на горячем песке. Скоро Казанская, светлый праздник!


Кикимора

– Мам, расскажи, как дядьке Ульяну дом строили, – пристала к матери Полинка.

Мать сидела за кроснами, ткала полотно. Руки у неё так и мелькали, нитки, казалось, сами собой в красивую ровную ткань сплетались.

– Сто раз уже рассказывала, дочка.

– Ну и что, нам всё равно интересно, – поддержал Лёша.

Яшка промолчал, он слишком большой для разных баек, но уши навострил. Мать – удивительная рассказчица, речь у неё течёт, как говорливый ручеёк.

– Ну, слушайте, коли охота есть, – соглашается она.

Был тогда Ульян молодым да чернявым. Лавку открыл, да не там, где сейчас, а в проулке. Торговлишка там не шибко шла… Но скопил кое-как деньжат, позвал плотников и построили они ему дом двухэтажный с лавкой в людном месте, железной крышей крытый.

Ульян и тогда уже был жадноват. Заканчивают плотники работу, тот всё ходит да вздыхает, то к одному придерётся, то к другому. То стены кривые, говорит, то угол просел. Я и кормил-поил вас на дармовщину: и щи с мясом, и каша с маслом, и кисель клюквенный с сахаром! Да ещё и патефон вам включал, музыкой развлекал.

Плотники смекнули куда ветер дует… Ну закончили работу – Ульян придрался ещё к чему-то и всех денег не заплатил.

Ой ругались… да без толку всё. Плюнули работники, собрали свой струмент и ушли.

Ульян посмеивался: вот как ловко я работников провёл, а дом-то загляденье. Добротный, просторный, тёплый…

Мать замолчала, поправила что-то в работе.

– А потом что было, мам? – не выдержал Лёшенька.