Колыбельная для маленьких солдат

Идея сверхчеловека — одна из самых опасных и притягательных в литературе. Ее рисовали как мечту о пределе человеческих возможностей, как угрозу обществу, как внутренний разлом, превращающий героя в монстра или мессию. От Раскольникова до Роршаха, от Ницше до комиксов — писатели снова и снова возвращались к вопросу: что будет, если человек перестанет быть просто человеком? И что если сверхчеловека можно сделать из обычного ребенка? Ина Голдин в «Колыбельной для маленьких солдат» развивает эту идею и показывает, что это все равно ребенок, который жаждет любви и человеческого тепла.

Секретная организация «Нойе Орднунг» создает в лабораториях воинов, способных уничтожить любого врага. Это не тренировочная база для самых сильных и ловких. Это не «пятиминутки ненависти» из оруэлловского «1984». Это гораздо страшнее. Врачи создают детей по образу и подобию великого Воина. Постер с его изображением развешан во всех детских спальнях, которые вовсе не спальни, а казармы. Детей тренируют, учат терпеть боль, ориентироваться на незнакомой местности. Они идеальные убийцы, натренированные только на исполнение приказов.

Джей-Би — один из таких «воспитанников». Он был создан в лаборатории. В его детстве не было игрушек, мультфильмов и сладостей. Только обучающие фильмы, которые рассказывали о «странной» жизни гражданских. Задача этих фильмов в том, чтобы научиться сливаться с населением и не выделяться во время выполнения задания. У Джей-Би был порядковый номер — Четырнадцатый. Он был создан сразу после Двенадцатого, по суеверию руководителя лаборатории тринадцатый номер пропустили. Если во время учений маленькие воины совершали ошибки, их отправляли на «коррекцию», где фактически применяли пытки. Если у бойца происходил сбой, к примеру, он начинал сомневаться в приказах или пытался сбежать, проект «завершали», то есть уничтожали. Именно так случилось с Двенадцатым, который таинственно исчез после того, как поделился своими соображениями с Джей-Би.

С Джей-Би тоже что-то пошло не так. Но его куратор, дядь Вася, сжалился над мальчишкой и предложил не «завершать» проект, а отправить его на невыполнимое задание к гражданским. Одного. Девятилетнего идеального убийцу. Дядь Вася добавил, чтобы Джей-Би ни в коем случае обратно не возвращался, вне зависимости от того, как он выполнит задание. Его цель — принц Джон Бенджамин, взбунтовавшийся против отца и по совместительству местного короля. Джон примкнул к повстанцам вместе со своим дядей, с которым впоследствии их дороги тоже разошлись. Официально Джон Бенджамин считается террористом на территории королевства, но под его контролем находится небольшая приграничная зона, полная контрабандистов, наркоторговцев и прочих сомнительных личностей.

У Джей-Би была легенда. Он должен найти Джона и представиться его сыном, которого тот зачал, будучи разгульным принцем. Поскольку в молодости Джон разборчивостью не отличался, то не смог усомниться в словах мальчишки. Да и какие сомнения, если Джей-Би — это копия Джона в детстве. А Джон — копия Воина с постеров в казарме лаборатории «Нойе Орднунг». А еще они оба не переносят лактозу и наркоз, обладают быстрой регенерацией.

Святая земля Действие в книге происходит примерно в наше время. Герои ходят в интернет-кафе, чтобы найти нужную информацию. Для связи используют не только переносные радиостанции, но и одноразовые телефоны, которые сложно отследить. Да и место действия угадывается. Бесконечная затяжная война где-то на Ближнем Востоке. Дядь Вася показывал Джей-Би, как живут принцы в Саудовской Аравии, но предупредил, что принц Джон Бенджамин живет иначе. Он больше похож на полевого командира, чем на принца из обучающих фильмов. Мимолетные упоминания универсального языка колонизаторов на спорных территориях намекают, что действие происходит где-то в районе Израиля или рядом.

Все географические названия в книге выдуманы. Но не совсем. Города Лидия, Салха, Иамния отсылают к Ветхому Завету. Это названия библейских или древних израильских городов, которые находились в районе реки Иордан.

Короля, отца Джона, зовут Гидеон. Гидеон — один из самых неожиданных героев Библии. Он начал как испуганный земледелец, прячущийся от врагов в винодельне. По велению Бога Гидеон превращается в харизматичного полководца, способного победить армию мадианитян всего с тремястами воинами. Его история не про силу, а про сомнение, страх и веру, которая приходит не сразу. Гидеон требует от Бога знаков, спорит, колеблется — и именно это делает его живым, почти современным персонажем. А еще его история о том, как трудно остаться собой, когда тебе вдруг дают власть.

Да и название местности, где живет отряд Джона, тоже из Библии, — Гибеа. Это небольшой холм к северу от Иерусалима, но в библейском сюжете эта точка на карте вспыхивает как эпицентр мрака и политической драмы. Именно здесь разворачивается одна из самых жестоких историй Ветхого Завета — рассказ о левите и его наложнице, в финале которого в межплеменной войне почти полностью истребляется колено Вениаминово (или Бенджаминово, если соотносить с книгой). Гибеа — это символ распада общественного договора, место, где частное преступление запускает цепную реакцию национальной катастрофы. Впоследствии здесь же обосновывается первый царь Израиля — Саул.

Ма аварех Может показаться, что Ина Голдин взяла библейский сюжет и умело упаковала его в антиутопию, добавив немного злободневных тем. Но нет. Название «Колыбельная для маленьких солдат» — главное в понимании этой книги. Песня «Ма аварех» (так она называется на иврите) — это не просто лирическая баллада израильской эстрады 1968 года, а настоящая национальная молитва, превращенная в музыку.

Текст песни написала поэтесса Рахель Шапира в память о погибшем в Шестидневной войне 1967 года однокласснике, солдате Эльдаде Круке. Яир Розенблюм написал к тексту музыку. Песня звучит как диалог с ангелом, который хочет благословить юношу всем возможным — ловкостью, мужеством, добрым сердцем и памятью. Но забывает главное — даровать ему долгую жизнь. Песня сразу стала хитом, прозвучала в исполнении армейского ансамбля Lehakat Cheil Hayam, попала в чарт Billboard и с тех пор не исчезала из репертуара памятных концертов ко Дню поминовения павших солдат Израиля. В ней тихая скорбь, любовь, благодарность и невозможность предотвратить трагедию. «Ма аварех» звучит как тихий упрек судьбе и как коллективная израильская тоска по каждому потерянному сыну. Эту же песню пели солдаты отряда Джона, когда хоронили погибших.

Дал тебе я все то, что способен был дать: Острый взор, и улыбку, и легкость, и прыть, Сердце чуткое, душу, и голос, и стать… Чем еще мне тебя, о дитя, одарить?

Эта колыбельная для упокоившихся солдат становится точкой невозврата. Идеальный убийца, девятилетний агент Джей-Би первый раз видит проявление человечности. Он видит скорбь и тоску. По погибшим молодым людям. А не по «завершенным проектам». Он начинает больше присматриваться к своей «цели» и видит в нем папу. Любящего, заботливого, переживающего за обретенного сына. За сына, который хоть и боец, но ребенок. Как и все те молодые люди, которые погибли в Шестидневной войне и на любой войне.

Со временем существования библейской Гибеи в мире не поменялось ничего. Предательства, войны, смерть и колыбельные для маленьких солдат, которые до сих пор звучат на Ближнем Востоке и везде, где стреляют. Где родители и дети идут друг против друга. Где детям приходится быть воинами.

Не думала, что детская книга так меня размотает...

Берёшь книгу с милой обложкой, ожидаешь что-то лёгкое, а потом сидишь в три часа ночи и смотришь в пустоту ... Альтернативная реальность, где-то на Ближнем Востоке, военное время. И есть секретная лаборатория, которая растит из детей суперсолдат. Их создают по образу некого Воина (типо Капитана Америки). Учат не чувствовать боль. Заставляют спать по стойке смирно. Кормят по расписанию. Никаких игрушек, никаких сладостей, никакого детства. А тех, кто не проходит отбор... утилизируют,как бракованную деталь.

Главный герой - мальчик, которого чудом спасает его куратор, отправляя на спецзадания подальше от лаборатории. И вот тут меня просто порвало. Потому что он выполняет эти взрослые, страшные задания, а внутри он просто ребёнок, который хочет подержать в руках плюшевого мишку. Который видит в витрине конфету и борется с желанием её попробовать.Ему дарят самодельную игрушку, а он просто смотрит на неё и не понимает, что с ней делать. Потому что его никто никогда не учил играть. Мое сердце просто разрывалось.

А ещё знаете, что такое "Колыбельная" из названия? Это песня, которую поют солдаты, когда хоронят своего товарища. Они поют колыбельную взрослым мужчинам, которые умерли на войне. Потому что смерть - это тоже сон. Только вечный.

Автор написала не детскую книгу. Она написала книгу о детях. О том, как война пожирает детство. О том, как взрослые крадут у детей право быть слабыми, уязвимыми, просто маленькими.

Когда я прочла "Эйну из Третьей зоны" Арины Остроминой, — испытала отчётливое желание раздвинуть границы зоны, из которой вырвалась Эйна, увидеть, что там вокруг. Вторая и третья части трилогии переносят читателя в другие зоны, но мне всё равно хотелось побольше узнать о Третьей: засушливой, тревожной, не слишком-то дружелюбной, но с очень красивой весной.

И недавно я словно встретила её отголоски в "Колыбельной для маленьких солдат" Ины Голдин. Действие там происходит в Гибее — стране, в которой одна за другой идут войны, в столице религиозный король отстраивает храмы, а в горах партизаны под предводительством изменника-принца перехватывают поезда, везущие неведомо что неведомо куда.

Или ведомо. И это самое "ведомо" складывается из песка с побережья, из шелеста кипарисов, из шёпотов в задних комнатках продуктовых лавок и разговоров на рынке; из старых статей, фотографий и печальных колыбельных, которые в лагере принца поют погибшим солдатам.

Пока я читала, мне постоянно казалось, что дует горячий ветер, а по скалам ползут сухие побеги — именно так, пробиваясь сквозь трещинки между строк, выстраивалась полная картина переворота в Гибее и тайного проекта организации "Нойе Орднунг".

Агенту Джей Би нет и десяти, его отцу-принцу Бенджамину — двадцать пять, но то, что привело Бенджамина к противоборству с королём, словно в зеркале отражается в его отношениях с Джей Би, свалившемся на голову неведомо откуда. Вернее, опять же, ведомо — но читателю ведомо с самого начала, а принцу… Следить за тем, как он приходит к этому осознанию, оказалось одним из самых горьких удовольствий истории.

Но самым ценным было наблюдать, как меняется Агент. Его мысли о лаборатории и задании всякий раз вызывали тяжёлое, брезгливое чувство, и даже дочитав, я не совсем верю или совсем не верю в то, каким было его детство (может, тут дело ещё в том, что местами слог казался суховатым, слишком отстранённо-жёстким).

Но каждый шажок Агента к человечности всё равно воспринимался как победа в бесконечном сражении, в котором… есть ли за что сражаться?

Его отец во главе горстки бывшей дворцовой гвардии ведёт такое же бесконечное сражение с настоящим и прошлым — без всякой надежды на успех. Советник, я сегодня вляпался в осиное гнездо и разворошил его так, что слышно было и в Гибее, и в Хефасе. Наш бывший лагерь сожгли, дети Иессея точат на меня зубы, а генерал Декель передавал привет. Вы хотите рассказать мне об опасности? Ну давайте, расскажите. Это стало главным моим вопросом после прочтения. Ради чего сражаться, когда надежды нет, перевес точно не на твоей стороне, и всё становится хуже, и хуже, и хуже? Некоторые — например, Бенджамин — даже совершив столько ошибок, спев колыбельную стольким солдатам, всё равно продолжают.

Я не знаю, почему и ради чего. Многое вокруг твердит, что это бессмысленно, но почему-то я уверена, что это очень важно. И когда встречаешь подтверждение в книгах — становится яснее и легче. "Колыбельная для маленьких солдат" — из таких книг.

Она вышла в "Абрикобуксе" с иллюстрациями Екатерины Глейзер, и, как и в "Таракане из Руанды" Ульяны Бисеровой, иллюстрации не дополняют, но продолжают историю. Мой фаворит среди них — медведь на прилавке старьевщика.

Плюшевый медведь с оторванной лапой — одновременно такой затёртый и такой мощный, понятный, обнадёживающий символ — потому что дождался своих. И Джей Би и Бенджамин — тоже. На животе медведя с заметно поредевшим мехом красовался грубый шов, ещё один — на лапе. Другая и вовсе держалась на одной булавке, которую тщетно попытались скрыть под офицерским погоном. На шее у бедняги красовался белый когда-то шарф — теперь он смотрелся как грязный бинт.

— А медведю досталось, верно? Как ты думаешь, что с ним случилось? Ребёнок помолчал. — Думаю, он не справился, сэр. Папа. — Почему это? По-моему, он, наоборот, справился. Он выжил. И дождался своих. — Своих? — не понял Джей-Би. — Мы же за ним пришли. Отдадим его Доку, он пришьёт лапу на место.

Может быть, сражаться стоит ради плюшевого медведя, ради будущего, ради моментов радости и человечности, ради книг, ради кофе с печеньем, ради того, чтобы дождаться своих, — как в "Колыбельной"; как в других историях и как в жизни.

И маленькие, и большие поводы этого достойны.